Хвоста, признаться, не было. Я благополучно дошел до дома, но через полчаса заявился Кремер и начал терзать нас. Длилась эта пытка до половины четвертого, потом он увел меня. И я вернулся домой в понедельник после полудня. Паркер принял меры, чтобы меня выпустили под залог, а потом подбросил на своей машине до Тридцать пятой улицы. Я был рад видеть, что в мое отсутствие Вульф не терял понапрасну времени. Он начал читать «Молчаливую весну» Рашель Карсон. Я подождал, пока он дочитает абзац, закроет книгу, заложив пальцем, и вопросительно на меня посмотрит.
— Двадцать кусков, — сообщил я. — Окружной прокурор вообще хотел пятьдесят, так что мои акции повышаются. Один легавый чуть не загнал меня в угол с комбинезоном, но я сумел вывернуться. Ни слова не сказал о Сауле, Фреде и Орри, так что полиция не вышла на них и теперь, вероятно, уже не выйдет. Я подписал два разных заявления с интервалом в десять часов — что ж, ради бога. Если нет ничего срочного, я пойду отключусь. Мне удалось лишь часок вздремнуть, и то в компании с охраной. Кстати, что у нас на ленч?
— Сладкое мясо под соусом бешамель с трюфелями и кервелем. Свекла и кресс-салат. Сыр бри.
— Если останется, вы тоже сможете полакомиться. — С этими словами я вышел из кабинета.
У меня есть пять веских причин для того, чтобы удрать с этой работы. Но вот шестая, не менее веская, держит меня. С другой стороны, могу назвать две или три причины, по которым Вульфу следовало бы меня выставить, и десять, по которым он этого сделать не может. Самая главная из десяти причин заключается в том, что без меня он наверняка спал бы в подворотне, а питался из мусорного бачка. Ведь Вульф ненавидит работать. Вслух ни один из нас никогда такого не скажет, но оба мы знаем: не менее половины моего жалованья выплачивается за то, чтобы я не давал ему вконец облениться. Когда я слишком сильно тереблю его, он может спросить, что же я сам предлагаю. Поэтому, вернувшись в кабинет после ленча и вновь застав его с этой дурацкой книжонкой, я ничего не сказал. Если бы я стал тормошить его, он поинтересовался бы, есть ли у меня какие-то предложения, и мне пришлось бы сказать: нет. Пожалуй, никогда еще я не смотрел на будущее так мрачно. Мы выяснили, у кого жил ребенок, но в результате оказались в более тяжелой ситуации, чем в начале. Дальнейшие поиски матери стали почти безнадежными, ведь прошло уже три месяца с того момента, как малыш оказался у Элен Тенцер. Что касается адресов и телефонов, найденных у нее дома, то я потратил на них несколько часов в субботу вечером, и ни один из них не стоил ломаного гроша, а к тому же парни Кремера наверняка уже проверили их. Они ведут расследование убийства. И если можно будет найти хоть что-нибудь полезное в доме убитой, они найдут. Полагаю, к таким же выводам пришел и Вульф. Если полиция выследит убийцу, она тем самым поможет нам найти мать. Разумеется, если убийца окажется еще и матерью подкидыша, Вульфу придется снизить сумму гонорара. Зато это позволит лишний раз не суетиться. А посылать сейчас Саула, Фреда и Орри прочесывать весь округ Патнэм было бы, конечно, пустой тратой денег миссис Вальдон. Поэтому я не стал беспокоить шефа, а он не стал приниматься за работу — по крайней мере, так мне показалось. Но когда без пяти четыре Вульф захлопнул книгу и встал, чтобы отправиться на очередное свидание с любимыми орхидеями, он вдруг сказал:
— Не могла бы миссис Вальдон приехать сюда к шести?
Должно быть, это пришло ему в голову несколько часов назад, не исключаю, еще до ленча, поскольку во время чтения он не принимает решений. Однако он тянул до последней минуты. Ведь предстояло не просто работать. Гораздо хуже: предстояло разговаривать с женщиной.
— Постараюсь узнать, — ответил я.
— Пожалуйста, выясни. Если она не сможет к шести, пусть придет к девяти. За нашим домом может быть установлено наблюдение. Поэтому входить придется с черного хода.
Он вышел, а я пододвинул к себе телефон.
Попасть в наш дом через заднюю дверь несколько сложнее, чем через парадную, хотя и ненамного. Если вы повернете с Тридцать четвертой улицы в узкий проход между двумя зданиями, то вскоре упретесь в добротную деревянную калитку футов семи высотой. На калитке есть ручка, задвижка и кнопка, и если вы явились незваным, а ключа к замку фирмы «Гочкис» с собой не взяли, то, для того чтобы войти, вам потребуется некое подручное средство, скажем, колун. Но если вас ждут и вы постучите, то калитка откроется, как, например, для Люси Вальдон в понедельник вечером в начале седьмого, и вас поведут вдоль кирпичной стены, потом вы спуститесь на четыре ступеньки, зайдете в дом, подниметесь на двенадцать ступенек, а дальше, если захотите попасть на кухню, повернете направо, а если в кабинет или к парадному входу — тогда налево. Я проводил Люси в кабинет. Когда мы вошли, Вульф едва заметно кивнул, сжав губы. Он без энтузиазма наблюдал, как она ставит сумочку на этажерку, вешает свою накидку из собольего, если я не ошибся, меха и садится в красное кожаное кресло.
