Тут звуки выстрелов раздались совсем рядом Машина двигалась вдоль домов и солдаты в прицел просматривали балконы и окна.
Я как во сне , чуть ли не силой, заставила себя вернуться в комнату. Все это было настолько безумно страшно, что невозможно было поверить в реальность происходящего.
Это не бомбежки боялись люди забегая в дома. Их просто как собак расстреливали. Всех кто не успел спрятаться.
Я села на кровать и зажмурилась, прислушавшись к своим ощущениям. То ли мой организм устал боятся, то ли по какой то еще причине, но почему-то ужас не отпускающий меня все это время куда то ушел. Сейчас вроде бы самое время впасть в панику, но внутри ее не было. Только холод и злость на всех этих ублюдков и тех, кто так безжалостно растреливает беззащитных людей и тех, кто меня сюда притащил.
Я сново легла на кровать и начала ждать. Не могу сказать, что у меня появился хоть какой то план, я просто решила хорошенько попортить кровь этим упырям, даже если они потом заставят меня умирать очень долго
Время текло долго как кисель, в комнате не было даже часов, что бы понимать прошло лишь пять минут или часа три-четыре.
Иногда на меня накатывали такие волны злости, что хотелось крушить все вокруг, тогда я начинала губоко дышать, стараясь посчитать как можно дольше во время задержки дыхания.
Наконец дверь снова открылась, зашла та же женщина и жестами показала мне, что бы встала.
Мы вышли из комнаты. В коридоре бегали дети. У меня возникла мысль взять одного из них в заложникки и заставить дать мне выйдти. Но, я отмела ее. Сразуже после этого тут на уши встранут все и долго мне побегать по улице не дадут.
Женщина привела меня в ванную комнату. Она мало отличалась от своих собратьев в большинстве квартир в нашей стране. Газовая колонка и небольшое корыто со сливом для купания.
В ванной уже была вода. Надеюсь у них нет привычки купаться всем вместе в одной лоханке и все это индивидуально для меня, а не после омовения там десятка волосатых тел.
Опустившись в воду я закрыла глаза от удовольствия. Как оказывается мало надо человеку. Вот все вроде вокруг меня плохо и то, что купаться повели тоже не сулит ничего хорошего, а я счастлива и об остальном думать даже не хочется.
Моя проводница намылила мне волосы и сунула в руки кусок хозяйственного мыла. Я испытала гордость за свою страну. Даже здесь родное мыло. Видимо это лучшее, что они нашли в нашей стране девушки и Хозяйственное. После того, как с мылом мы стали, практиески родственными душами. Меня наконец домыли и дав большую тряпку повели обратно.
В комнате одежды не было. Я обыскала все. Что бы не скучать обыскала все еще раз.
Сегодня видимо меня бросать тут одну одинешеньку не собирались, так как довольно скоро дверь вновь открылась и вошел мой уже можно сказать, учитывая, как медленно здесь для меня тянулось время, старый знакомый.
Зубы у него оставались все такими же плохими и улыбка обаятельности так и не приобрела. Так что лыбился он напрасно.
Наверное по законам местного жанра предполагалось, что я начну просить не трогать меня, пытаться забиться в дальний угол сопративляясь до последнего, но сильно не хотелось доставлять ему такое удовольствие.
Что бы не перетянуть с моментом, когда исправить что-либо будет сложно я встала ему на встречу и улыбнулась.
Как я и расчитывала совсем не этого он от меня ожидал и от растерянности остановился. В нем явно чувствовалась уверенность, что никуда я от него не денусь. Дверь закрыта, за ней его сородичи. Четвертый этаж. На мне только эта тряпка. Признаться у меня уверенности, что он не прав не было. Но сидеть здесь бесконечно в ожидании, пока кому-то придет в голову поридти поиздеваться надо мною, после чего оставив меня здесь как куклу в шкафу, это точно не мой варинт, хотя возможно вскоре мне такая жизнь будет казаться пределом мечтаний.
Тем временем, пока это чмо расстерялось я взяла табуретку и медленно, что бы он не решил меня остановить , продолжая улыбаться, поставила ее на середину комнаты, ближе к балкону. И пригласила его присесть на нее.
Дядька явно не вьезжал зачем, но сел.
Я втала перед ним спиной и начала медленно танцевать. Конечно надо было порепетировать, так как тело не хотело слушаться совсем, буд-то деревянное. Я посоветовала себе двигаться резвее, а то моему единственному зрителю все это наскучит и тогда мне вря-ли кому то придет в голову позавидовать.
Я заставила себя развернуться к нему лицом. Он сидел расслабленно и самодовольно улябался. Нужно было заставить его поверить в мою безобидность. Я наклонилась к нему заглянув в глаза и слегка касаясь его лица руками и не забывая усердно велять бедрами плавно зашла за его спину, вновь наклонившись, ласково заглянув ему в глаза. Прикасаясь к нему все увереннее, приобняла его за голову, что бы у руки был размах, крепко схватила за уши, что бы не соскользнуть и резко скручивающим движением свернула ему голову.
