Встаю и иду к окну. Никого не видно. Снег отсвечивает блики луны и двор хорошо освещается.
Может, Полкан голодный? Со всеми этим разборками забыли его покормить?
Прямо в пижаме выхожу из комнаты, иду к спальне деда. Заглядываю – доносится храп. Дед спит. Не буду будить его.
Накидываю куртку и, захватив на кухне еще теплую кастрюлю с кашей для Полкана, выхожу во двор.
– Полкан! Полкан! – зову пса.
Он стоит у забора и лает на него. Поворачивается ко мне смотрит, словно хочет сказать: «Тут что-то неладное! Глянь сама!» и опять лает. Забор у нас высокий, метра два. Вряд ли, кто-то сможет перелезть.
– Полкан, место! – командую я. – Иди поешь.
Но он не отходит от забора. Тогда сама иду к нему.
– Ну, что ты тут учуял? Нет же никого.
Но Полкан гавкает один раз. Не громко, а потом скулит.
И я слышу шорохи за забором. Сажусь на корточки, ставлю кастрюлю с кашей к забору и обнимаю Полкана.
– Тихо, давай послушаем, что там? Может, заяц под забором копает? Тихо, Полкан.
Наступает тишина, а потом снова шорохи и скрежет. Прислушиваюсь.
– Ну, держи меня, давай! Выше еще! – дальше мат и звук падения.
Я без труда узнаю этот голос. Это не заяц.
Полкан хочет опять гавкнуть, но я держу его за пасть. Не надо, чтобы дед в итоге проснулся.
Мне даже интересно, чем это все кончится.
– Ну, ты можешь нормально подсадить? Вставай тогда лучше на четвереньки! По спине залезу! – так, Руслан там не один.
Сгораю от любопытства, как он тут оказался и что ему надо. Как вообще нашел меня?
– Тяжелый ты какой-то, – это уже незнакомый голос. – На диету пора, Рус, – и дальше гогот.
– Да, не дергайся ты! Соскользну ведь! Задолбался уже в сугроб падать! Стой ровно!
– Я, все-таки, еще раз предлагаю через калитку.
– Все! – звучит победное откуда-то сверху.
Поднимаю взгляд. Руслан упирается обеими руками в забор, а в зубах у него… что это? Цветы?
Заметив меня, он что-то мычит. Но цветы мешают разобрать звуки.
– Подтолкнуть, что ли? – голос его приятеля из-за забора и потом, по-видимому, толчок снизу. Руслан дергается, успевает лишь обернуться и летит вниз уже к нам во двор. Я зажмуриваюсь и прижимаю к себе Полкана, скулящего мне в ухо.
Раздается вскрик и мат громким шепотом. Осторожно открываю один глаз. Боже.
Руслан угодил в кастрюлю с кашей для Полкана и сейчас эта самая каша плавно так стекает с его щеки на куртку. Он сидит на снегу и пытается стряхнуть с себя кашу. Рядом валяется поломанный букет.
– Руслан? – наконец, произношу я. – Ты почему здесь? Что ты тут делаешь? Как ты здесь оказался?
– В гости приехал, – бурчит он, вытирая пальцами щеку. Недоверчиво смотрит на Полкана.
– Фу, – говорю я псу. – Свои.
Полкан тычет мордой, принюхивается, а потом слизывает кашу со щеки Руслана.
Руслан сидит ошалевший и моргает глазами, а меня пробивает на смех.
– Я, конечно, приехал за нежностями, но ждал их от тебя, – недовольно произносит Руслан, отодвигаясь от Полкана. – Он не кусается?
– Теперь уже нет, – отвечаю, отсмеявшись. – Он же кашу с тебя слизал, признал, значит.
Руслан щурится, глядя на меня, а потом ищет взглядом цветы. Берет поломанный букет.
– Второй раз, черт! – бубнит себе под нос. – Второй раз!
И тут вдруг на снег рядом падает свет. Быстро поворачиваюсь – свет в окне комнаты деда. Он, все-таки, проснулся.
– Быстро! – подпрыгиваю сама и тяну вверх Руслана. – Быстро! – оглядываюсь. Господи, куда его спрятать-то?! На белом же снегу сразу бросится в глаза. Ага! Вот! – В конуру! Быстро! – и толкаю его к конуре Полкана. Тот, кстати, тоже поднимается и, наклонив голову на бок, с интересом наблюдает за нами.
Но, когда мы подходим к его дому, срывается с места и подбегает к нам.
– Гав!
– Тихо, Полкан! Он не навсегда! На минуточку! Обещаю! – прошу пса замолчать. А потом уже обращаюсь к Руслану: – Господи, да лезь ты уже в конуру! Дед сейчас выйдет!
– Но, Маша… я не хочу в конуру. Я же не помещусь, – Боже, какой, все-таки, трудный, а?
– Так сложись там пополам или вчетверо, – буквально запихиваю его в полукруглое отверстие. – Ну, давай уже. Пока Полкан не против.
Тот как раз грозно рычит, но я удерживаю его за ошейник.
– К ноге, Полкан! Тихо!
И только нога Руслана скрывается в конуре, как открывается дверь дома.
– Что здесь? – дед кричит. В тулупе и с ружьем. Я сглатываю.
– Полкана вышла покормить, – отвечаю я. – Это я, дед. Маша!
Дед светит на нас с Полканом фонариком.
– Чего его ночью-то кормить? До утра бы подождал! Домой давай!
– Так жалко его стало. Сейчас! Кастрюлю заберу. Иди пока, дед, а то простудишься.
Он кряхтит и уходит в дом. Я жду несколько минут, пока он дойдет до своей комнаты. Наконец, у него гаснет свет.
– Вылезай давай, – шепчу, заглядывая в конуру. – Наказание какое-то. Господи.
– Я вообще не понимаю, зачем сюда залез. Как согласился? – ворчит Руслан и пытается выбраться.
Зачем-то разворачивается в конуре, чтобы выйти головой вперед. Нет бы лезть ногами, как уж залез внутрь. Господи, реально наказание. Сейчас опять ведь дед выйдет!
– Подожди, нога застряла, – говорит Руслан.
– Да блин! – возмущаюсь я.
Хватаю его за рукав и тяну на себя.
– Полкан! Помоги!
