Оказывается, девушки моих друзей имели в виду и не турбазу вовсе, а небольшое скопление деревянных домиков, построенных на берегу ещё во времена царя Гороха. Правда, парни заверяют меня, что в прошлом году там был основательный ремонт, и дома вполне себе сносные – особенно если в них проводить минимум времени. Прикидываю, кто из девочек в моей записной книжке меньше всего выносит мозг, и останавливаю свой выбор на Веронике, которой, по сути, плевать на всех, кроме неё самой. Мне всё ещё не нравится эта мысль, потому что снова придётся на несколько дней оставить мать без присмотра.
– С нами поедет ещё один человек, – прерываю монолог Тохи о прелестях ловли рыбы в пресном водоёме.
– Если это не Грач, то я на всё согласен, – отпускает смешок Димон.
– Моя мама.
Смех за столом сразу прекращается: парни в курсе ситуации с матерью и полностью на моей стороне относительно её. Порой мне даже кажется, что мои друзья ненавидят Губернатора Даманова даже больше, чем я сам. А ведь в детстве я всегда копировал его – во всём: от одежды до манеры разговаривать, хотя ещё мало что понимал тогда. Мама всегда учила меня уважать его, потому что он дал мне жизнь; что мы должны прощать ошибки ближним, потому что у каждого из нас есть слабости. Его вечная слабость – это власть, честолюбие и непомерные амбиции относительно всего, что его окружало. А эта его мания постоянного контроля… Вначале он контролировал только своих подчинённых, но после это перешло и на нас с матерью; внешний вид, поступки, слова, даже ежедневное меню – всё это он держал в строгом контроле, который нельзя было нарушать.
Но я слишком рано повзрослел и стал сопротивляться его желанию сделать из меня марионетку.
Во время второй пары собираюсь смыться, чтобы собрать вещи для поездки, пользуясь тем, что отца нет дома, но парни тормозят меня, напоминая о том, что третьей парой у нас семинар с преподом, которого мы вчера выбесили. То есть, у нас было наказание, о котором я напрочь забыл, и которое до сих пор не было сделано ни у кого из нашей троицы. Я бы мог забить на это, но на самом деле проблем в сессию иметь не хотелось: одно дело пропускать пары, и совсем другое – пустить коту под хвост три года своей жизни, раз уж я на это всё подписался. Со вздохом опускаюсь обратно на стул и вытаскиваю из сумки макбук; то же самое делают парни, и мы превращаем столовку в библиотеку.
Правда, надолго нас не хватило: на большом перерыве после второй пары в столовую вошёл Грач со своей сворой, и я мог думать только о том, как бы раз и навсегда отбить у него охоту наезжать на меня. Возможно, будь я в ладах с отцом, я бы попросил его сделать всё, чтобы отец Грача не смог больше устроиться никуда за всю свою жизнь. Но так как моя семья никогда не была нормальной, я решил, что должен быть благодарен за это родителю: в таких обстоятельствах всё, что мне нужно – это показать Игорю, как недальновидно было с его стороны переходить мне дорогу.
Осталось только найти его слабое место.
Перед третьей парой, с горем пополам закончив рефераты, мы с парнями сидели в коридоре на подоконниках. Народу было полно, но большинство из них я помнил в лицо, потому что с каждой второй девушкой на моём факультете был знаком ближе некуда.
– Парни, зацените!
Поворачиваю голову и натыкаюсь на ответный взгляд сине-сиреневых глаз. Щёки девчонки тут же розовеют, и она резко отворачивается
Чтоб меня… Да у нас тут недотрога.
– Свежая кровь, – ржёт Димон. – Скоро кто-то пополнит свою трофейную полку.
– Ну, понятно же, кто, – скалясь, поддакивает Тоха. – Или я, или… Я!
– Ещё посмотрим, – обрубаю диалог, протягивая руку. – Спорим?
Парни переглядываются и задирают носы.
– Катись ты в пекло, Месть, – машет рукой Лаврентьев. – Во-первых, с тобой спорить не интересно, потому что ты вечно мухлюешь; во-вторых, я пошутил, потому что за такое Алинка мне яйца точно оторвёт. Ты ведь знаешь, у девушек есть какая-то способность узнавать всё, даже если ты об этом просто подумал. А мне мои яйца пока ещё пригодятся.
– Почему бы тебе просто не уложить ей в постель без всяких споров? – усмехается Нилов. – Заодно посмотрим, не утратил ли ты свою форму – у тебя давненько не было секса, и я переживаю, не стал ли ты раньше времени импотентом.
Вскидываю брови: мне надо каждый день тащить кого-то в постель, чтобы не казаться ущербным?
– Вся фигня в том, что меня не интересуют Фиалки, – пожимаю плечами; это прозвище для девушки само в голове нарисовалось, когда цвет её глаз вспомнил. – От них обычно одни проблемы: впечатление произведи, любовь до гроба обеспечь и бла-бла-бла. Если б я хотел себе подосрать, то обязательно ввязался бы в эту авантюру, но, увы – меня на этот подвиг что-то не тянет.
– Правильно, – Тоха хлопает меня по плечу. – Не суйся туда, где стопудово потерпишь фиаско, братан.
– Это не смешно, – беззлобно откидываю его руку. – От слов «абсолютно», «достал» и «отвали».
– Я, вообще-то, и обидеться могу…
– Это вряд ли, – усмехаюсь, и Тоха усмехается в ответ.
Уж в чём-чём, а в этом я мог быть уверен на все двести.
