Репутация Аделаиды Уорд погибла: повеса Коннор Брайс поцеловал ее, можно сказать, на глазах у всего света и теперь обязан жениться на скомпрометированной девушке. Аделаида даже не подозревает, что и скандальный поцелуй, и скоропалительна свадьба - детали хитроумного плана Коннора, намеренного любой ценой разорвать помолвку Уорд и своего недруга Роберта Максвелла. Однако очень скоро Брайс, воспринимавший поначалу свой брак как забавное приключение, влюбится в молодую супругу со всем пылом страсти - и будет готов на все, лишь бы завоевать ее сердце.
Мисс Аделаида Уорд была, по ее собственному мнению, женщиной со скромными запросами.
В последние годы она пришла к заключению, что глупо требовать от жизни больше того, что может осуществиться. Ведь для двадцатисемилетней бесприданницы, на плечи которой легло бремя забот о восемнадцатилетней сестре и маленьком племяннике, а брат сидел в долговой тюрьме, возможности устроить свою жизнь были явно ограничены.
Она всего-навсего хотела иметь свой дом, любящую семью и надежный доход. Это и были все ее мечты. Она жаждала их, как юная дебютантка жаждет заполучить в мужья пэра, и готова была драться за них, как солдат за славу на поле боя.
Поэтому она с разочарованием поняла, что буквально накануне момента, когда ее усилия должны были увенчаться успехом, неизбежная победа ее не только не радует, но и вынуждает бороться со страхом и удивительным грузом внутреннего сопротивления.
Сегодня сэр Роберт Максвелл сделает ей предложение. Она была в этом уверена. Его ухаживание длилось почти четыре месяца, что, по ее мнению, было чрезмерным сроком для простого романтического флирта. Еще более весомым признаком был прозрачный намек сэра Роберта на возможность предложения, если она станет гостьей в доме миссис Кресс. Что ж, она стала ею и находилась в доме миссис Кресс уже около двух недель. Так что наверняка именно сегодня среди музыки и пышности бала-маскарада сэр Роберт объявит о своем намерении сделать ее своей женой.
Разумеется, особым любителем музыки сэр Роберт не являлся, но он, по мнению Аделаиды, был чрезмерно склонен к театральности.
— А я театральность не люблю, — пробормотала она.
Аделаида замедлила шаг в коридоре, ведшем от комнат гостей к бальному залу. По самым скромным прикидкам это расстояние можно было одолеть за тридцать две секунды. Она ухитрилась растянуть первые двадцать ярдов на десять минут бесцельного хождения. Аделаида замерла перед зеркалом, чтобы заправить в прическу мятежный каштановый локон, вырвавшийся на свободу, и сморщить носик при взгляде на свое узкое личико и светло-карие глаза, унаследованные от отца. Глаза, в уголках которых, не могла она не отметить, уже появились легкие морщинки.
Еще через несколько футов она нагнулась, чтобы поправить подол и смахнуть пушинку с рукава шелкового платья цвета слоновой кости. Затем она заглянула в какую-то комнату, переставила с места на место вазу, одернула низкий вырез лифа своего платья и вновь остановилась, дабы детально рассмотреть висевшую на стене картину, поскольку наслаждаться искусством следовало не спеша.
А между каждой из этих остановок она буквально волочила ноги, из-за чего ее атласные бальные туфельки издавали печальное шуршание при каждом шаге по полированному паркету.
Раздраженная этим звуком, Аделаида вновь остановилась, чтобы на этот раз стащить с себя полумаску и постараться пригладить на ней перья. Это было вовсе не попыткой оттянуть предстоящее. Приведение маски в порядок безусловно требовало существенных усилий. Она сама сотворила эту дурацкую штуковину и, не имея опыта в подобном рукоделии... да и таланта к нему... получила в результате нечто ужасное. Перья располагались неровно, погнулись в нескольких местах и торчали там, где должны были лежать гладко.
Сэр Роберт наверняка обратит на это внимание. Она могла хорошо представить себе его реакцию. Он широко откроет бледно-голубые глаза, которые сузятся, когда он тут же поморщится. Затем он мгновенно скроет этот недостаток манер за улыбкой, наилучшим образом демонстрирующей идеальные зубы. После чего снисходительно-покровительственным тоном объявит ее «самым очаровательным существом».
— Этот его тон мне не нравится, — пробормотала Аделаида.
Подушечкой большого пальца она постаралась пригладить торчащее перо... под музыку доносившегося в холл бойкого вальса. Запах горячего свечного воска щекотал ей ноздри.
«В конце концов, это всего лишь тон, манера», — уговаривала она себя. Просто мелкий недостаток мужчины, буквально переполненного положительными качествами. Еще он был красив. И испытывал к ней явную симпатию.
И обладал доходом в пять тысяч фунтов.
Одна мысль о таком большом количестве денег успокаивала ее нервы, предвещая счастливое будущее. Это обеспечит лондонский сезон ее сестре Изабелле и хорошую няньку маленькому Джорджу. Будут оплачены долги Вольфганга.
— Все так и будет!
Отбрасывая прочь сомнения, Аделаида вновь надела маску, как следует закрепила ее, да еще подергала ленты для верности. Расправив плечи, она решительно шагнула вперед... и чуть не упала, услышав за своей спиной звучный низкий голос.
— На вашем месте я бы туда не торопился.
