Именно поэтому она выйдет замуж за человека, которого не любит.
Аделаида написала письмо тем же вечером, но отложила его отправку на следующий день. Причин для этого было много, но главной было запоздалое сомнение: разумнее принять одно предложение, прежде чем отказываться от другого. Хотя, пожалуй, погубленная репутация предпочтительнее брака с сэром Робертом, но ее предпочтения были второстепенными по сравнению с нуждами ее семьи. Вторым не менее серьезным соображением был страх того, что сэр Роберт возникнет у нее на пороге, чтобы возразить против отказа от его предложения.
А так у нее будет день или два, прежде чем он явится снова. Значит, она отошлет письмо завтра... или послезавтра...
— Ты делаешь мешок?
Голос Изабеллы заставил Аделаиду оторваться от размышлений. Они обе сидели на широком подоконнике, положив между собой набор швейных принадлежностей.
Хотя в разговоре с сэром Робертом она схватилась за свои обязанности как за предлог уклониться от дальнейших обсуждений, дома на самом деле многое требовало ее внимания. И когда миссис Макфи предложила забрать Джорджа на все утро, они с сестрой воспользовались тишиной, чтобы заняться шитьем и штопкой.
У Изабеллы оставалось только четыре мало-мальски пригодных платья, у Аделаиды — пять, включая бальное, которое она надеялась продать, и синее, бывшее на ней сейчас.
Изабелла опустила сорочку и показала на платье, которым занималась Аделаида.
— Ты сшиваешь края вместе.
Аделаида растерянно посмотрела на сотворенное ею безобразие.
— О Господи!..
— Ты успела сделать всего стежок или два. — Сестра передала ей ножичек для распарывания и бросила взгляд в окно. — К дому подъезжает какой-то незнакомец. В фаэтоне.
Аделаида посмотрела через ее плечо и тут же соскочила с подоконника.
— Это мистер Брайс.
— Неужели? — Изабелла, отложив шитье, заинтригованно уставилась в окно. — Я пока не могу разглядеть его как следует, но фаэтон новый... и модный.
— Я не хочу видеть его нынче утром.
Ей требовалось еще какое-то время, несколько часов, чтобы собраться с мыслями, все обдумать, выбрать решение, наметить ход действий... Нуда... ей нужно было еще несколько часов, чтобы смирить свою гордость.
— Отошли его прочь, Изабелла. Пожалуйста. Скажи, что я буду свободна днем.
Изабелла пожала плечами, спустилась с подоконника и направилась в прихожую. Приняв это за согласие, Аделаида проводила ее до дверей гостиной и поспешно закрыла их за сестрой. Дверь противно заскрипела по полу, и Аделаида обреченно поморщилась. Именно из-за этого скрипа они последние полгода ее не закрывали... Ведь она понятия не имела, как справиться с этой проблемой.
Подумав, что можно подслушать разговор, она тут же отвергла эту мысль и, подойдя к дивану на противоположном конце комнаты, тихо уселась на него. Она откинулась было на подушки, но угрожающий стон старой деревянной рамы заставил ее торопливо выпрямиться. Диван был не просто старым, а почти древним.
Что бы только она не отдала, лишь бы вернуться на пятнадцать лет назад и сказать родителям, что нет, она не хочет учиться рисовать и играть на фортепьяно. Она занялась бы изучением столярного дела, управлением поместьем, спекуляциями с ценными бумагами. Как изменилась бы тогда ее нынешняя жизнь...
Она подняла глаза к небу, дивясь своей глупости: назад не вернешься. А если бы даже это было возможно, наверное, лучше было бы перенестись всего на несколько недель назад. Отклонить приглашение в гости к миссис Кресс и попробовать завлечь сына столяра.
У Гарольда Отри не хватит денег оплатить долги ее брата, но по крайней мере мебель у нее скрипеть не будет.
Аделаида прислушалась к доносившемуся из прихожей голосу Коннора... затем голосу Изабеллы... снова голосу Коннора, а потом наступила долгая пауза.
Наконец в щели под дверью гостиной показался кончик туфельки Изабеллы, ручка двери повернулась, и дверь медленно, со скрипом отворилась. Изабелла с трудом протиснулась в образовавшуюся щель.
— Аделаида, к тебе мистер Брайс.
Раздосадованная Аделаида поманила сестру в гостиную и подождала, пока та приблизится.
— Я знаю, что мистер Брайс хочет меня видеть, — прошептала она, бросая взгляд на полуоткрытую дверь. Ей было все равно, что Коннор может их услышать, но хорошие манеры, воспитанные с детства, нельзя было так просто отбросить. — Я полагала, что ты отошлешь его прочь.
— Если настаиваешь, я сделаю это, — начала Изабелла обычным голосом.
— Ш-ш-ш!
— О, ради всего святого! — Изабелла промаршировала к двери, плотно ее прикрыла двумя сильными толчками бедра и вернулась к сестре. — Я отошлю его прочь, если ты на этом настаиваешь, — повторила она. — Но сначала хочу сообщить тебе, что внешняя готовность принять ухаживание может изменить общее мнение. Тебя перестанут жалеть и осуждать.
Аделаиде вдруг стало совершенно безразлично, слышит ее Коннор или нет.
