Аделаида чувствовала себя отважной и бесшабашной, переполненной надеждами... пока не поговорила восемь часов спустя с домоправительницей и не узнала, что никакого письма в Мердок-Хаус отправлено не было.
Коннор об этом забыл. Она пыталась не делать из этого далеко идущих выводов. В конце концов он был не первым забывчивым человеком на свете. В прошлом году она донесла буянившего Джорджа до половины пути из деревни домой, когда вспомнила, что забыла Изабеллу в лавке мясника. И вспомнила-то только потому, что, сунув руку в карман за чем-нибудь, чтобы отвлечь Джорджа, обнаружила там ленту сестры.
Все склонны забывать и время от времени нуждаются в напоминаниях. Она напомнит ему о его обещании, когда ляжет в постель. Он покается в своей забывчивости, письмо будет отправлено, и на этом все кончится.
Аделаида заснула, ожидая его, а на следующее утро проснулась одна с каким-то неясным воспоминанием, как он забрался в постель поздней ночью и покинул ее где-то на рассвете.
Это разочаровывало, но она отказывалась терять надежду. Коннор вспомнит, что обещал. Аделаида была в этом уверена.
Однако проходили часы, а миссис Маккарнин сообщала ей, что никаких посланий в Мердок-Хаус не отправляли. Терпение Аделаиды начало иссякать.
Она находила причины пройти мимо двери кабинета. Точнее, протопать мимо!
Но все ее усилия были тщетны. До нее доносились оттуда только сердитые голоса, и она разобрала лишь одну фразу: «Негодяй сбежал неизвестно куда!»
Она надеялась, что так и есть. Надеялась, что сэр Роберт утонул в болоте или решил эмигрировать. Она устала жить в тени, которую он отбрасывал на ее жизнь, и была более чем готова к тому, чтобы Коннор наконец отбросил прошлое и увидел то, что находится у него перед глазами.
Пора было перестать вспоминать о сэре Роберте. К полудню, когда стало очевидно, что Коннор не собирается везти ее к лорду Гидеону, чтобы смотреть на его лошадей, она решила: хватит ей ждать, что Коннор Брайс вспомнит о ней. О том, как якобы «много она для него значит»...
Негодяй удрал в Эдинбург.
Коннор покинул кабинет, обуреваемый охотничьим азартом. Потребовалось тридцать шесть часов, чтобы выследить сэра Роберта. Почти два дня досады и целого состояния, потраченного на подкуп новой домоправительницы сэра Роберта. Женщина и подумать не могла, чтобы предать своего нового хозяина... меньше чем за сто фунтов.
Коннор не мог не восхититься наглостью этой женщины и заплатил ее цену, не торгуясь.
Теперь все было налажено, причем так идеально, как он не мог и рассчитывать. Побег сэра Роберта в Эдинбург был приятной неожиданностью. Этот человек решил поискать укрытия среди своих. Он будет обедать и веселиться с шотландской элитой, собирать вокруг себя равных себе аристократов, как камни для строительства защитной стены.
Как прекрасно будет наблюдать, когда все эти надежные камни посыпятся ему на голову.
Коннор ухмыльнулся. Он почти достиг своей цели. Еще несколько недель, и он покончит с сэром Робертом... Ну может быть, еще два месяца... Самое большее шесть. Он уточнит этот срок после посещения Эдинбурга.
Теперь он желал насладиться неизбежной победой в обществе бокала бренди и своей красавицы жены.
Первое можно было осуществить без труда. А вот жену нельзя было нигде отыскать. Такое положение дел Коннора никак не устраивало. Как это ее могло не быть дома? Какого черта она бегала по сельской местности сама по себе? Разумеется, она не была сама по себе в строгом смысле этого выражения. По словам дворецкого, жена взяла с собой служанку, кучера и пару лакеев. Но она была где-то без него... а это и было самым важным.
Коннор привык знать, где она обретается каждый момент дня. Даже когда он совещался со своими людьми, все, что требовалось, — это просто спросить, где она находится.
Миссис занимается садом. Миссис находится в детской. Миссис на веранде с мисс Уорд.
Ему это нравилось. Ему нравилось сознавать, что нужно лишь выглянуть в окно, и он увидит ее... или пройти по коридору — и можно с ней поговорить. Ему нравилось иметь ее под рукой. И разве удобство всегда иметь под рукой прелестную женщину не является одним из преимуществ брачной жизни?
А сейчас ее, черт побери, под рукой не было! И это было дьявольски неуютно. Хуже того: ни одна душа не хотела сообщить ему, куда именно она сбежала или как долго она собиралась отсутствовать.
Хотя было очевидно, что они это знают. Как и то, что они не хотят ничего ему рассказывать.
«Не знаю, сэр».
«Не могу сказать, мистер Брайс».
«Она уехала».
Последнее заявила ему Изабелла... после чего закрыла перед его носом дверь.
Он смотрел на деревянную филенку, разрываясь между растерянностью и нарастающим гневом. В конце концов гнев победил.
Хватит с него. Он поднял кулак и забарабанил в дверь.
— Я и так знаю, что она уехала! Куда? Что, черт возьми, здесь происходит?!
