На меня удивленно посмотрели папа, оба его секретаря, мама, которая тоже была здесь и вышивала у окна, Лора, поскольку она в последнее время пыталась понять, что такое политика, для чего папа иногда брал ее к себе, пытаясь чему-то научить. Ну и наши министры присутствовали в полном составе, то есть все восемь персон.
Из портала следом за мной вышел Динар, спокойно подошел и встал рядом. Неудивительно, что присутствующие сделали определенные выводы:
– О, Пресвятая Мать Прародительница, она, наконец, поняла, что любит его! – возликовала мама, и мне стало нехорошо.
– Динар, ты давно мне как сын! – обрадовался папа... мне совсем нехорошо.
– Ты ей сам сказал? – полюбопытствовала Лора, пристально глядя на рыжего. – Явно сам. Она бы не догадалась.
Министры, и ранее выказывающие неподобающую эмоциональность, прослезились и полезли обниматься... по очереди. Пора прекращать данное представление.
– Стоп! – это я... потом я же и повторила. – Стоп! – но это уже исключительно своим мыслям, потому что что-то в их реакции меня... смутило. – Мама! – Я почти почти кричала. – А что значит «она, наконец, поняла, что любит его»? Кого это? И кто любит? И я тут при чем?
Все выразительно посмотрели на меня, потом на Динара. Я медленно повернулась к далларийцу, слова выговорились как-то сами:
– Рыжий, ты меня... любишь? – И почему-то даже дышать перестала, ожидая ответа.
– Утыррррка, – «р» у него какое-то рычащее получилось, – ты с мозгами совсем не дружишь?
Теперь мне окончательно стало плохо. Совсем. Ну не любит и не надо! Я снова всхлипнула, совместив это с лучезарной улыбкой, и радостно возвестила:
– Я выхожу замуж за... кесаря... – последнее слово потонуло в судорожном рыдании без слез, я попыталась сдержаться, снова улыбнулась и конкретизировала: – Кесарь Прайды, великий Араэден Элларас Ашеро, сделал мне предложение, и я приняла его...
Мама выронила пяльцы, Лориана издала какое-то ругательство. Министр Авер упал в обморок... надеюсь, это обморок, а не сердечный приступ. Отец поднялся, удивленно переводя взгляд с меня на далларийца, а я... повернулась и посмотрела на... Динара. Он тоже молчал, пристально глядя на меня. Просто молчал. Ему все равно... и мне тоже! И вообще, я должна радоваться и принимать поздравления... Пойду и приму!
Я развернулась, вышла в коридор и столкнулась с Хантром. Мое молчаливое исследование его куртки верный страж воспринял с полагающимся ему хладнокровием, остальные же стражники уронили оружие... опять. Секиры я и раньше считала ненужным раритетом, но в последнее время они падают подозрительно часто, ковры портят, между прочим, а казна не безгранична! Найдя искомое, вытащила из внутреннего кармана фляжку, спокойно открутила крышку и сделала несколько глотков семедейки. Великолепно!
Недолго думая, направилась в свои покои, продолжая обниматься с фляжкой.
– Ваше высочество... – неуверенно начал Хантр.
– Я ее... ик... конфискую! – ответила я.
Весь мир пошатывался, когда я добрела до собственных покоев. Стражники молча открыли двери перед пьяной принцессой, то есть передо мной, и я прошла... с третьего раза, когда один из воинов, осознав, что я явно вижу два входа вместо одного, просто взял за плечи и завел в мою собственную гостиную. Поблагодарив служивого, я потребовала ванну.
– Ванну для ее высочества! – орала я, пытаясь сесть в кресло.
Промахнулась. Стражники, с интересом заглядывающие в приоткрытую дверь, ехидно захихикали. Я разозлилась, и через минуту они оба висели под потолком, неуклюже барахтаясь. Теперь хихикала я... на полу... так как сесть все равно не могла.
Кто-то вошел, и я не сразу поняла кто, пока не услышала папино:
– Катриона!
Пришлось отпустить собственную стражу и уныло смотреть, как они покидают пространство моей гостиной. Затем я попыталась сфокусировать взгляд на вновь прибывших: папа, мама, Лора. Семейный совет объявляю открытым.
Лориана начала первая:
– Катриона, как такое возможно?! Ты и ке-е-есарь...
Восхищения по отношению к нашему великому нельзя было не отметить. Я снова приложилась к фляжке и потребовала:
– Встать помоги!
Но помог мне папа. Подошел, брезгливо поднял на руки, усадил в кресло. Я хотела поблагодарить, но тут отец нагло забрал у меня фляжку.
– Эээ! – возмутилась я, а король Оитлона сел напротив, выхлебал весь остаток и поинтересовался:
– Как тебе это удалось? Ты хоть понимаешь, что произошло?!
Я кивнула и поняла другое – я злюсь! На отца! И сильно.
– Папа, – состояние опьянения внезапно отступило, – а по-твоему, что произошло? Мы с тобой оба прекрасно понимаем, что кесарь обратил на меня свое высочайшее внимание исключительно по одной причине – магия! Проклятый дар... Кстати, – я посмотрела на маму, – почему я Уитримана, а не Астаримана? Хотя можешь не отвечать... проклятая магия...
Я закрыла глаза и всхлипнула... слезы по щекам... чудесно! А я думала, что выпивка поможет! Не помогла!
– Кат, это ты от радости? – спросила Лора.
