Зато задумался над тем, что смело могу открывать еще один магазин. По обеспечению рыболовов дефицитными насадками. В моем сортире развелось уже столько опарышей, впору мыслить даже об экспортных операциях. Если Кения сделала статьей национального дохода своих мух, которых поставляет для рыболовов всего мира, так чем наши опарыши хуже? В конце концов рыба на них клюет еще лучше, и грех не использовать природные богатства родного сортира. Что я, тех кенийцев дурнее?
От такой дельной мысли по увеличению благосостояния меня отвлек Воха. Заместитель коммерческого директора вел себя так, словно на собственной даче я был гостем. Он провел меня в сарайчик, и сразу стало ясно — к моему приезду ребята постарались произвести нужное впечатление на еще одного приглашенного.
К старому изломанному креслу они прикрутили подарок с берегов Невы. А чтобы ему еще приятнее отдыхалось в нашем солнечном гостеприимном городе, перед Рогожиным разложили необычную композицию, начиная от хирургических инструментов и заканчивая газовой горелкой. Вообще, у Вохи к этой горелке, можно сказать, нездоровое пристрастие. Ему бы сварщиком трудиться, но, видимо, работать по металлу менее интересно, чем с живыми людьми.
По внешнему виду Рогожина было ясно, до чего он переутомился в своем неведении. Клиент созрел, решил я, и бросил взгляд в сторону потупившегося от скромности Вохи.
— Яму вырыли, — сообщил заместитель коммерческого директора.
— Не там, где в прошлый раз? — капризно спросил я. — Надоело уже. Как не ступишь, так обязательно на гостя наткнешься.
Зрачки Рогожина стали такими, словно мы с Вохой не вели мирную беседу, а втыкнули в его тощий зад шприц с лошадиной дозой морфия. Ничего, старый козел, сейчас на тебя я не хуже наркоты подействую, в момент зрачки расширятся.
Я сделал вид, что наконец-то заметил питерского гостя и радостно осклабился:
— Здравствуйте, Рогожин. Знаете, кто я такой? Я — доктор. Позвонил некой Пошелевской, а она меня попросила — помоги Рогожину по поводу острого кишечного заболевания. Инструменты, как видите, наготове, хотя я лично предпочитаю лечить понос совершенно иными средствами. Если человеку загнать пулю в живот, его уже мало волнуют другие кишечные заболевания — такой у меня метод лечения. Но иногда я его изменяю. Когда на человека нападает словесный понос, я лечу его совсем другими методами. Короче говоря, старый козел, или ты мне душевно выложишь историю своей болезни, или срочно начнешь завидовать тем, кто попадал в руки твоих подельников. Они же своих клиентов дальше того света не отправляли. Но на тот свет по-разному уходить можно.
Я невольно запнулся, потому что старик тут же доказал правильность моего диагноза — с желудком у него действительно не все в порядке. Странная эта штука — человеческий организм. Но, в конце концов, он ко всему привыкает. Когда я убил впервые, меня чуть ли не наизнанку выворачивало, а сейчас, возникни необходимость отправить кого-нибудь на тот свет, комок к горлу не подкатится.
— Значит так, Рогожин. Ты хоть все помещение дерьмом залей, от счастья пообщаться с тобой я не откажусь. А правильно себя поведешь — штаны сменишь. Признаюсь честно, мне твоя жизнь без особой надобности.
Несмотря на то, что приближаться к этому старому аферисту было не очень приятно, я сорвал пластырь с его рта и тихо сказал:
— Для начала, ответь на один вопрос. Жить хочешь? Рогожин одарил меня наполненным ненавистью взглядом и мужественно выпалил:
— Да!
Жизнь за городом дает ряд преимуществ. В частности, могу любоваться картиной звездного небосвода, не ограниченной квадратами тянущихся вверх зданий. Звезды мерцали в густоте черного по-летнему неба тысячами бриллиантовых осколков. И как я раньше не догадался использовать такую прекрасную картину, созданную природой? Ничего, есть еще время исправиться, побаловать жену, когда снова возникнет необходимость, как перед приемом у господина губернатора. Тогда выведу Сабину из дома на ночной воздух, уже явственно несущий свежее дыхание холодов, и вместо очередного дешевого украшения подарю ей это звездное небо. Так и скажу: «Дорогая, я дарю тебе все эти звезды». Представляю, как Сабина обрадуется…
Ночь давным-давно уступила свои права дню, но и он стал для меня звездным. Иначе отчего в своем офисе я первым делом столкнулся с невесть откуда взявшимся генеральным менеджером? Встречи с ним для меня всегда были этакой разновидностью простого человеческого общения, после которого тянет не увидеть небо в алмазах, а поскорее забыться в тяжком мареве сна, чтобы хоть каким-то образом успокоиться от радости. Однако сегодня менеджер решил обрадовать меня по-настоящему.
— Слушай, — генеральный менеджер зыркнул в сторону двери точно так, как гениальный изобретатель, которого я отправил повышать тонус жизни Гершковича. — Мне кажется, это, конечно, предположение, но все равно, я обязан тебя предупредить, чтобы потом разговоров не было. Иначе ты меня неправильно поймешь…
