— Рассказывай, Студент. Считай, что я уже заинтригован.
— Посмотрите на надпись с тыльной стороны портрета.
На обороте картины четкими печатными буквами было написано: «Капитан Павел Павлович Белецкий-Носенко. Почетный смотритель Прилуцкого поветов, училища». Чуть ниже совершенно иным, более мелким почерком значилось: «Ордена св. Анны 3-го класса Кавалер Императорского Санкт-Петербургского Вольного Экономического Общества и при Императорском Харьковском университете Общества наук Член. Родился 1774 года Августа 11 дня. После кавалер орденов св. Анны 3-го класса, св. Владимира 4-го класса. Скончался в 1856 году 11 июня на 82-м году от рождения в чине коллежского Советника, погребен 13 июня в селе Лапинцах, Прилукского уезда в собственном саду, называемом Федоровым, возле могилы второй жены своей Софии, дочери Фелицы и двух малюток сыновей Михаила и Георгия».
— Кто-то восстанавливал эту надпись, Студент.
— Совершенно верно. Но не это главное. На сегодняшний день сохранилось всего несколько работ Петра Левицкого. В частности, портрет Митусова в Государственном Русском музее, Грибовского, находящийся в Музее Тропинина и московских художников его времени. Одна работа находится в частной коллекции, — тут Студент посмотрел на меня вовсе победоносно. — В собрании Каролины Дитц д"Арма. Если бы узнали о том, что портрет Белецкого-Носенко находится у нас — это бы, я больше чем уверен, стало подлинной сенсацией.
— Сенсаций не нужно, мы люди скромные. По поводу Башкирцевой тоже можно сенсации не устраивать, — ответил я. — Кстати, где Каролина Дитц живет?
— В Польше, — коротко ответил Студент и тут же начал захлебываться о личности изображенного на портрете человека: и писатель, и этнограф, и педагог, выдающийся общественный деятель своего времени. Студент заливался соловьем, заглядывая в свои рукописные изыскания, а я думал, что мне должно быть стыдно за такое небрежное отношение к делу.
Что говорить, и меня подвела стандартность мышления. Все бы нам на Запад работать, а ведь сейчас в Восточной Европе уже немало состоятельных людей, готовых платить не хуже, чем их западные коллеги по увлечению. И больше того, может, они станут еще более щедрыми клиентами. Ничего, что средний уровень жизни в Восточной Европе не сравним с той же Германией. Подумаешь. Даже у нас те же бананы по доллару метут. Поставь на них в Германии такую цену, немцы при их-то зарплатах забастовку устроят. Так что пора пробивать новые каналы, тем более, что транспортировка в Восточную Европу обойдется куда дешевле.
Впрочем, пробивать ничего особо не требуется. Нужно только использовать по более выгодному назначению транзитные каналы — и все дела. Другое дело клиенты. Но и за ними дело не станет. Кроме того, разбогатевшие благодаря нами же устроенному бардаку нувориши не станут торговаться, подобно богатым от рождения людям. В этом я не так давно убедился, когда бухгалтер одного из сибирских банков купил виллу, по соседству с моей на Кипре. Тут же выложил наличкой миллион долларов. Кто, кроме граждан наших донельзя нищих стран, еще способен так лихо с наличкой расставаться? А если учесть, что посредник честно объяснял ему: виллу можно взять гораздо дешевле. Зачем экономить, справедливо рассудил бухгалтер, и не стал торговаться.
Капиталисты наверняка нас никогда не поймут. Новоявленные государства протягивают руки за гуманитарной помощью, а его граждане — самые желанные гости в дорогих кабаках и магазинах Запада. Да, пора перестраиваться. И накладные расходы уменьшатся, что в моем бизнесе немаловажно.
— Слушай, Студент, если этот Белецкий такой выдающийся деятель, отчего я о нем впервые слышу? — прерываю бурный восторг эксперта. — И о еще одном Левицком?
Студент замолчал, в свою очередь вопросительно посмотрел на меня, а потом снова понесся что-то объяснять продукту нашего времени в моем лице, сжимая в руке желтый листок:
— Лекции об истории живописи, скульптуры, биографии замечательных художников, перспективу теории света и теней Белецкий-Носенко преподавал так блестяще, что многие из его учеников, даже те, которые прежде не интересовались искусством, становились его страстными любителями.
Говори, Студент, говори, я постараюсь запомнить. Дополнительные сведения о работах всегда плодотворно сказывались на их окончательной цене. Если бы ты знал, как я использую эти сведения, тут же бы демонстрацию какую-нибудь закатил в виде бесплатной передачи своих научных изысканий Академии наук. Если она эти дары бы приняла, сколько докторских диссертаций на Студенте нажили, представить трудно.
— А что удалось выяснить о самом художнике, Студент?
— Почти ничего. Долгие годы все искусствоведы считали, что несколько дошедших до нас полотен принадлежат кисти его известного однофамильца. Петр Левицкий словно растворился во времени и, боюсь, о его жизни мы никогда ничего не узнаем. Но, судя даже по нескольким работам, это был незаурядный мастер.
