Хорошо, что полотно неподписное и эксперты долгие годы не могли отличить Дмитрия Левицкого от Петра. Портрет кавалера ордена Святой Анны не попадет в мою личную коллекцию. Но при его продаже я честно скажу: хотя работа не подписная, это картина кисти Левицкого. Я никогда не обманываю своих клиентов. Впрочем, в последнее время среди них появились такие коллекционеры, которым все равно, что покупать, лишь бы приобретения постоянно росли в цене и позволяли говорить о хозяевах как о тонких ценителях искусства. Так что, если Каролина откажется приобрести, я бы сказал, парный портрет к уже имеющейся работе Левицкого, с реализацией изображения выдающегося деятеля Белецкого-Носенко особых проблем не будет. Жаль только, что я честный человек. Иначе бы поведал клиенту из тех, которые-то в музее ни разу не были, что на картине изображен, ну, скажем, баснописец Крылов. Они о нем, может быть, что-то помнят со времен школьной программы.
Кроме полотен, выдающемуся полтавскому собирателю удалось наколлекционировать немало предметов декоративно-прикладного искусства. Начало этого раздела наверняка было положено, когда церковь поставили вне закона, уж очень интересные экспонаты осели в частном хранилище. Правда, костяную братину в серебряной оправе скорее всего работы братьев Ивановых или безделушку фирмы Сизикова «Лошадь» вместе с изумительной работы кружкой с резным изображением девушки можно было собрать в доме любого купца даже не первой гильдии. Напрасно что ли в семнадцатом году народ от гнета проснулся и потопал палить дворянские гнезда и купеческие особняки? Но ведь кто-то и во времена великого передела имущества стремился спасать наворованную красоту в собственных загашниках.
Однако даже в те годы, когда юрист-недоучка поднял на разбой всю страну, вряд ли следующие находки Бойко пылились в купеческих домах. Это явно церковное имущество. И панагия «Распятие с предстоящими» начала семнадцатого века, и «Деисус, Праздники и святые» более раннего периода. Здесь есть даже уникальные работы шестнадцатого века — наперстный крест «Вознесение Христа», икона-складень «Хвалите господа», рукописное новгородское Евангелие в серебряном окладе.
Теперь белый «мерседес» уже не может казаться чрезмерно высокой оплатой нелегкому характеру мадам Бойко. Подумаешь, машина, что от нее лет через двадцать останется? Зато я получил возможность любоваться прекрасными произведениями искусства, сумевшими пережить века даже в нашей стране, что само по себе удивительно, если вспомнить о ее постоянном стремлении создавать все новые поколения варваров-мутантов.
Давно замечено, что общение с прекрасным делает человека чище и лучше, заставляет как-то по иному смотреть на окружающий его мир. Наверное, только поэтому я неожиданно для самого себя притормозил у краешка тротуара, на котором с вызывающим видом стояла девочка, словно иллюстрируя слова песни о молодых, которым везде у нас дорога, даже если это проезжая часть. Как это родители не боятся отпускать ребенка одного в вечернее время, когда особенно интенсивно несутся потоки машин, подтверждая выводы экономистов об охватившем страну энергетическом кризисе? И чем глубже этот кризис, чем дороже энергоносители — тем больше автомобилей на наших дорогах. Во всяком случае, когда канистра бензина стоила шесть рублей, на дорогах Южноморска столько машин не было. И каких машин. Для многих сограждан в годы так называемого застоя «Жигули» были несбыточной мечтой, а теперь они уверенно рулят навстречу дальнейшей демократизации общества даже в шестисотых «мерседесах». Передо мной резко затормозил «линкольн» с южноморскими номерами, этакий одиннадцатиметровый сарай стоимостью в два миллиона долларов. Пока он перекресток проедет — цвет светофора измениться может.
Девочка смотрела вслед уплывающим габаритам прекрасного произведения искусства автомобилестроения так пристально, что сразу стало ясно: даже взглянув мельком на это творение человеческих рук, она стала испытывать возвышенные чувства также, как и я после прикосновения душой к миру прекрасного благодаря своему главному эксперту.
Я внимательно посмотрел на школьницу, которая вряд ли успела закончить восьмой класс, и спросил ее через опущенное боковое стекло:
— Сосать будешь?
— Еще как, — тут же ответила девочка, и на ее лице, освещенном бликами фар, появилась необыкновенная радость.
— Вперед и с песней, — подбодрил ее я, тут же врубил скорость и отъехал под аккомпанемент громких слов, которым может научить любая средняя школа.
Интересно, чем это недовольна террористка Анастасия? Если бы не я, то сейчас на месте этой девочки вполне могла бы оказаться ее дочь. Впрочем, и без меня есть кому заботиться о нуждах подрастающего на панели поколения. По крайней мере, сегодня. Потому что я еду к человеку, пролившему свою кровь за то, чтобы я получил работы Башкирцевой и возможность всем сердцем прикоснуться к бесценному наследию мастеров искусства, чье творчество как нельзя лучше будит в душах людей светлые чувства.
