Ловушка для птиц полностью

Объяснения не заставили себя ждать, и через несколько часов Паша оказался счастливым обладателем мобильного телефона Л. Г. Дезобри, – и даже двух. Один традиционно начинался с семерки и был отключен. Второй – с тридцати четырех. Код – испанский, как пояснила офис-менеджер мима – Соня, чем-то неуловимо похожая на свою шефиню. Чем именно – Паша так и не решил: то ли преувеличенные реакции на всё и сразу; то ли резкие и раскоординированные жесты, – как у куклы-марионетки в неопытных руках. Но Соня, в отличие от Лидии Генриховны, была полновата. И напоминала не позитивного, хотя и меланхоличного Пьеро, а Чаки – куклу-маньяка из фильма ужасов. Визит Паши совсем ее не обрадовал, и в беседу она вступила с неохотой. И только после того, как Однолет потряс в воздухе своими корочками, Соня сообщила, что Лидия Генриховна второй месяц находится с «Птичкой Тари» на гастролях в Европе. Южной. А в Испании собирается встречать Новый год, как и все последние несколько лет. И в Питере появится только в конце января, не раньше.

– Вы бы не могли связаться с Лидией Генриховной? – спросил Паша у офис-менеджера.

– Зачем? – Левый глаз у Сони дернулся.

– Это касается… м-ммм… ее недвижимости.

– Какой недвижимости? – Теперь уже пришли в движение оба глаза, а пальцы принялись отстукивать на столе что-то, сильно смахивающее на «Джингл Беллз».

– Квартира на улице Коллонтай.

Паше показалось, что Соня облегченно вздохнула. Как если бы ждала песчаной бури, находясь где-нибудь на окраинах Абу-Даби, а буря взяла и прошла стороной.

– Я не в курсе дела, – сказала наконец она.

– А кто в курсе?

– Лидия Генриховна. Это же ее недвижимость.

– Другой нет?

Паша спросил об этом просто так, но веки офис-менеджера мгновенно сомкнулись и тут же распахнулись снова, явив оперу совершенно остекленевшие расширенные зрачки.

– Я занимаюсь организацией спектаклей и гастролей, а не квадратными метрами.

Нет, это все-таки было не стекло, а дерево. Будь зрачок стеклянным, он бы уже разлетелся от напряжения. От мýки, которую почему-то испытывала девушка. А дерево выдержало, и ничего ему не сделалось.

– Ясно. Тогда просто сообщите ей, что позвонит лейтенант Однолет из уголовного розыска. Это я. Предупредите, так сказать. Деликатно.

– А что, собственно, произошло?

– Небольшая проблема, – ушел от ответа Паша. – Но, думаю, она решится в ходе нашего разговора.

– Я попробую, – после некоторых колебаний заявила кукла-маньяк. – Но не уверена, что получится…

– А давно Лидия Генриховна увлекается яхтами?

Вот так сказал! Паша сам не ожидал от себя подобного вопроса, потому что за секунду до этого хотел спросить о Филиппе Ерском, знакома ли с ним Дезобри.

«Отвалил бы ты уже, лошара!» – явственно читалось на Сониной физиономии. Но ответ прозвучал вежливо, хотя и несколько надменно:

– Может, и увлекалась бы, если бы всю себя не отдавала искусству. Она, между прочим, заслуженная артистка России.

– Очень рад за нее. И за… ваш прекрасный коллектив. Так вы передадите мою просьбу?

Вот и дерево не выдержало, пошло трещинами. И голос куклы мгновенно стал скрипучим, словно сухая ветка колотилась в стекло:

– Ничего не могу обещать.

– Послушайте, Соня. А есть ли кто-то еще, с кем имеет смысл переговорить? Члены семьи госпожи Дезобри. Муж, дети… Близкие родственники, так сказать. Я вполне могу ограничиться ими, чтобы не тревожить… м-м-м… диву по пустякам.

На диву вихрастая и беспокойная, как енот-полоскун, Лидия Дезобри не тянула, но очень уж Паше нравилось это слово.

Дива.

Впервые он услышал его от Бо. Ну, может, не впервые, да и контекст, в котором Бо его подавала, был, скорее, уничижительным. Когда речь зашла о какой-то ее врагине, дремучей провинциалке, пытающейся оттяпать место под столичным солнцем, Бо зашипела, как кошка, и выплюнула из себя: тоже мне, дива. Но в девственном сознании Паши «дива» немедленно сомкнулась с дивом. Чудом, укутанным жемчугом, унизанным перстнями. Чудом, предстающим перед миром в ореоле грозовых волос – черных, как вороново крыло.

– …Ее семья – театр, – проскрипела Соня. – Никаких близких родственников нет, насколько я знаю.

– Не замужем, значит? – зачем-то переспросил Однолет.

– Бог миловал, – отрезала офис-менеджер, давая понять, что разговор окончен.

– Так я на вас надеюсь. Может быть, прямо сейчас наберете Лидию Генриховну? И быстренько уладим дело.

– Сейчас не наберу. Боюсь, что она вне зоны доступа.

– Хотелось бы решить этот вопрос оперативно.

– Этот вопрос решится как получится.

Вот и все, Павлундер. Опустилась гробовая крышка.