– Давай поздороваемся!
– Что? – недоуменно моргнула девушка.
– Дай мне руку, – терпеливо повторил я и раскрыл ладонь. – Как-то мы неправильно начали. Представь, что мы только что познакомились. Меня зовут Алекс. Тебя – Мерцана. А теперь пожмем друг другу руки.
Девушка медлила, недоверчиво оглядывалась, мялась. Я добавил:
– И тогда я все расскажу. – Подумал, что фраза прозвучала неубедительно и, кивнув, добавил: – Все, что знаю сам.
– Ладно, – Мерцана нервно улыбнулась и несмело коснулась моей ладони кончиками пальцев.
Ничего не произошло. Не засверкали молнии, не громыхнул гром, на землю не повалились кровавые хлопья. Я, честно говоря, ожидал хоть чего-нибудь. Поэтому ощутил неприятное разочарование.
– Теперь рассказывай, – она тряхнула мою руку.
– Ну не здесь же, – растерянно ответил я. – Я уже так задубел, что язык не ворочается. Давай хоть в кафешку какую зайдем.
– Платишь ты, – безапелляционно заявила Мерцана. – В качестве возмещения морального ущерба! – И зловредно добавила: – А ем я много! Не смотри, что маленькая.
Я пожал плечами. Благо Мор снабдил деньгами, да еще в «Хоббите» получилось сэкономить: я не платил ни за себя, ни за девчонок. Возможно, именно эти деньги жадный Леня и не отдал Мерцане. Девушка потащила меня по темной улочке. Узкая теплая ладошка крепко вцепилась в мою руку. Я почувствовал себя немного уверенней. Пока я не один.
– Вот здесь! – торжествующе воскликнула девушка. – Славная кофейня, очень вкусные пирожные, а вот цены весьма неудобоваримы.
– Какая ты мстительная, – мягко ухмыльнулся я.
– А то! – гордо кивнула Мерцана.
Звякнул колокольчик на двери, уютно пахнуло теплом и сладостью. Девушка-официантка в потертых джинсах и длинном, до пола, переднике цвета молочного шоколада улыбнулась и проводила нас на свободные места у широкого темного окна. Карамельно-бежевая кожа округлых диванчиков, низко нависший над стеклянной поверхностью столика бумажный абажур, тихий шелест разговоров, немногочисленные клиенты. Я ощутил, как начал немного оттаивать. Не телом, хотя сильно продрог, а душой. Странно, если учесть, что я ничегошеньки не помню из своего прошлого… Ну, не считая странного видения о незнакомой красавице.
– Что будешь? – весело спросила Мерцана, разглядывая меню в шоколадно-коричневой обложке.
– Не знаю, – я растерянно пожал плечами, – меня недавно стошнило…
Меню брякнулось на стол, девушка возмущенно ахнула:
– Ты что, решил испортить мне аппетит и увильнуть от оплаты счета? Ха! Не выйдет, – махнула официантке и, не дожидаясь, когда та подойдет, громко и четко сказала: – Мне, пожалуйста, большой капучино, муравейник и ваш знаменитый штрудель. А молодого человека только что вырвало, так что принесите ему самый крепкий кофе!
– Ты что, – я вжался в диван, ощущая себя крайне неловко под ошарашенными взглядами посетителей. – Зачем так орать?
– Неповадно будет, – назидательно ответила Мерцана и скрестила руки на груди. – Так что за больница?
Я вздохнул в нерешительности, мои пальцы разрывали на клочки белую салфетку. Что же, рано или поздно придется об этот рассказать.
– Я попал в аварию, – не поднимая глаз, пробормотал я. – В большую аварию. Честно говоря, я не очень помню ее подробности. Но пострадало много человек…
– Ты про того дернутого на кране, что протаранил автобус? – понимающе кивнула Мерцана. – Так ты в автобусе ехал или стоял на остановке, которую этот псих потом снес?
Так вот, что произошло! Когда я бежал из больницы, как раз привезли людей, пострадавших в этой аварии. Сразу стало понятно и множество каталок в коридоре, и метания врачей, и, самое главное, почему никто не обратил внимания на шатающегося в простыне пациента. Персоналу больницы было просто не до мелочей.
– Алекс, – требовательно позвала Мерцана, она ждала ответа.
Неслышно подошла официантка, передо мной возникла белая чашка. Черный кофе источал удивительный аромат. Я словно впервые его вдохнул. Хотя, так оно и было по сути, ведь я…
– Я ничего не помню, – медленно произнес я. – Я совсем ничего не помню до того момента, как очутился в той больнице. Вот так!
– У тебя амнезия? – с любопытством спросила Мерцана, прихлебывая из высокого прозрачного стакана с маленькой ручкой.
На верхней губе девушки остались белые усики из пены. Я невольно улыбнулся:
– Наверное. Знаешь, я, как очнулся, сразу бросился наутек, – я решил немного приврать. Точнее, не рассказывать всей правды. Я действительно сразу сбежал. Сразу после того, как освободился. Ну и начав говорить неправду, уже трудно остановиться: – И единственная, с кем я разговаривал, твоя бабушка. Она приказала идти к тебе. Говорила, что ты мне поможешь…
– Да у тебя был шок! – громко воскликнула девушка, руки ее взметнулись, с ложечки сорвался кусочек пирожного и прилепился к стене. – Шоковое состояние. Я, когда была маленькая, видела петуха, которому отрубили голову. Так он еще после этого без головы бегал по деревенскому дворику!
Я подавился первым же глотком кофе:
– Ну, спасибо за сравнение!
