Будьте прокляты дроу, придумавшие яд, который так долго выводится из человеческого организма. Противоядие обезвредило его, жизни Лиры ничего не угрожало, но пройдёт ещё немало времени, прежде чем рана окончательно затянется и перестанет то и дело кровоточить. А болеть она будет и того дольше.
Девушка открыла глаза и посмотрела на склонившихся над ней мужчин безмятежным взглядом. Ни к чему им знать о том, что она чувствует на самом деле. Лира осторожно натянула рубашку на больное плечо.
Эльфы уже развели костёр, использовав для этого небольшие чёрные плитки концентрированного топлива — дарды, которые повсюду таскали с собой, чтобы не приведи Создатель, не пришлось рубить и жечь деревья. Поэтому и запах дыма был особенный — сладковатый.
Менестрели на то и менестрели: пище материальной они предпочли духовную, то есть достали свои лютерны и принялись на них по очереди наигрывать разные мелодии. Шон презрительно хмыкнул и, пока Лира заваривала травки, накрыл прямо на земле импровизированный стол из съестных припасов, найденных в его объёмистой дорожной сумке. Тролль даже и не думал приглашать эльфов, но Аните это показалось очень невежливым, и она сама предложила дивным присоединиться к трапезе. Те отказались, умудрились сделать это так, что очаровательная принцесса почувствовала себя чрезмерно назойливой и приставучей. Она зарделась и сконфуженно присела на расстеленное Шоном одеяло, подальше от ушастых гордецов, о чём-то тихо переговаривающихся между собой. Норрис явно с сожалением посмотрел в сторону еды, но не решился прервать начатый с собратьями разговор.
Всё это время Лионэль не отходил от Лиры, наблюдая за тем, как девушка вынимает из своей сумки холщёвые мешочки и бумажные пакетики и тонкими пальцами достаёт из них сушёные травки, отмеривая необходимое количество маленькими щепотками. В этот момент лицо её было сосредоточено и, казалось, будто она мысленно беседует с каждой травой, на несколько лишних мгновений задерживая её в своей ладони, прежде чем бросить в котелок. Присутствия эльфа девушка не замечала, полностью погружённая в процесс приготовления отвара. Наконец, всё было готово. Процедив, Лира осторожно разлила полученное укрепляющее зелье по трём кружкам, повернулась к Лионэлю и, подмигнув, сказала:
— Уважаемый лорд, будьте любезны: помогите мне отнести отвар моим друзьям.
Сама она тоже взяла в здоровую руку кружку и, не дожидаясь ответа, направилась к принцессе и троллю, расположившимся в нескольких шагах от костра. Протянув отвар Шону, Лира села на одеяло рядом с Анитой и взяла из рук подошедшего эльфа одну из кружек, вторую догадливый Лион протянул принцессе.
— Присоединяйтесь, лорд Лионэль, — мягко и приветливо улыбнувшись, предложила Лира.
Зеленоглазый эльф и не думал, в отличие от своих сородичей, отказываться. Он тут же присел рядом с Лирой, даже слишком рядом, по мнению Шона, захотевшего немедленно возмутиться, но девушка успела перебить его:
— Пей, пока не остыло.
Тролль послушался, но, всё то время, пока пил обжигающий, вкусно пахнущий земляникой отвар, прожигал эльфа взглядом, ясно дающим понять, что компания ушастого его только раздражает. Принцесса же, напротив, бросала на главу гильдии восхищённые взгляды, видать образ Виссы успел за прошедшее время основательно померкнуть по сравнению с сидящим рядом эльфом. Лионэль был действительно очень красив, даже для дивного. Отливающие серебром густые белые волосы способны стать предметом зависти не только человеческой женщины, но и эльфийки. При этом брови и ресницы гораздо темнее, но без излишнего контраста. Точёные черты лица с высокими скулами, вполне типичные для эльфа, но с какой-то неуловимой неправильностью, что делало Лиона не просто красивым, а завораживающе привлекательным.
— Лорд Лионэль, — обратилась Лира к эльфу, когда ужин был окончен, а затянувшееся молчание начало тяготить. — Вы слышали моё пение, теперь я бы хотела услышать ваше, если вы не против.
— С тобой мне не сравниться, — глядя прямо в глаза девушке, покачал головой дивный.
— Зачем сравнивать? Мы слишком разные для этого, — пожала плечами Лира. — Я человек, вы эльф. Сегодня такой чудесный тихий вечер, не портите его своим отказом.
Какое-то время Лион молчал. Лира думала, что он больше не заговорит. Неожиданно глава гильдии менестрелей запел. Глубокий, сильный, красивый голос пробирал до самой глубины души. А слова… Это не была патетичная песня о вечной любви и преданности. Это была песня о двух братьях и образовавшейся между ними глухой стене непонимания. Песня о предательстве, о крови, о вечной, но такой никому не нужной вражде…
