Он почему-то помрачнел и дернул щекой, словно отгоняя комара.
– Ладно, – сказал он после паузы. – Поживем – увидим, какой он сын. Ищи его, Кудрявый, и я тоже буду искать. Этот сопляк слишком шустрый. Смотри, как бы он до тебя не добрался.
Кудрявый презрительно фыркнул, заглотил коньяк, как лекарство, и зашарил рукой по столу, вслепую нащупывая лимон.
– Кто-то из твоих орлов идет, – негромко предупредил Сивый, глядя в сторону леса.
Кудрявый обернулся и увидел охранника, который широко шагал к нему от опушки, держа на отлете трубку сотового телефона. Полы его кашемирового пальто задевали метелки сухой травы, и на черной шерсти даже издалека были заметны рыжие точки налипших семян.
Кудрявый протянул руку и принял трубку, одновременно с этим вопросительно приподняв брови. В ответ на эту пантомиму охранник слегка пожал плечами.
– Какой-то Шараев, – сказал он.
– Шараев? – удивился Кудрявый. – Это который же?
– Ну, ты даешь, – негромко сказал Сивый.
– Ax ты, черт! – воскликнул Кудрявый. – Ну вот, а ты говоришь: сбежал, украл…
Сивый промолчал, занявшись раскуриванием новой сигареты. С реки налетел ветерок, растрепал его серебряные волосы и потушил огонек дешевой одноразовой зажигалки.
Кудрявый давно заметил за Сивым этот бзик: он пользовался только биковскими зажигалками янтарно-желтого цвета, и никакими другими.
– Слушаю, – сказал Кудрявый в трубку. – Это ты, Активист?
– Я, – ответил Активист.
– Куда ты подевался, сынок? Нехорошо бегать, когда тебя ждет мама. Приезжай скорее. Ты знаешь, где меня искать.
– Слушай меня внимательно, Кудрявый, – сказал Активист. – У меня в руке канистра. В канистре бензин. Девяносто пятый, если тебя это интересует. Сделаем так: ты высадишь ее возле метро Арбатская и уедешь. Я буду поблизости и пронаблюдаю за процессом. После этого получишь свой товар. Ровно через час после того, как ты отпустишь мою мать, встретимся в карьере.., ты знаешь, о каком карьере я говорю. Не забудь мои деньги. Кстати, я решил, что ста тысяч будет мало. Сто пятьдесят – по полтиннику на брата. Ты меня понял? И не вздумай шутить.
– Сынок, – сказал Кудрявый, – ты забыл, с кем разговариваешь. В твоем положении не диктуют условий.
– Это ты забыл. Про бензин. Если ты с чем-нибудь не согласен, я сожгу все это дерьмо к едрене фене, а потом доберусь до тебя. Ты мне веришь?
– Кого ты пугаешь, сявка?! Ладно, подожди.
Он зажал микрофон ладонью и повернулся к Сивому.
– Требует выпустить старуху и увеличить его долю на пятьдесят штук. Я же говорил, что он станет торговаться.
– Соглашайся, – посоветовал Сивый. – Старуху шлепнуть успеем всегда, а этого шустрого парня надо как-то выманить из норы. Соглашайся. И не забудь прихватить на стрелку деньги. Пусть он возьмет их в руки, пусть поверит, что это не сон, и тогда пусть умрет счастливым.., а главное, с занятыми руками.
– Не учи, – проворчал Кудрявый. – Алло, Активист? Черт с тобой. Не ссориться же, в самом деле, из-за пятидесяти штук! Сотня действительно плоховато делится на троих. Значит, через час у Арбатской, и еще через час в карьере. Я правильно тебя понял?
– И не забудь деньги, – напомнил Активист.
– Не забуду, – пообещал Кудрявый уже в короткие гудки отбоя и не глядя сунул трубку охраннику. – Вот козел, – пожаловался он Сивому.
– Козел – чрезвычайно широко распространенное в средней полосе России животное, – отозвался Сивый и после короткой паузы печально добавил:
– К сожалению.
– Ты все понял? – спросил Активист, нервно подтягивая перчатки и щурясь от попадавшего в глаза сигаретного дыма. Зажатая в углу рта сигарета подпрыгивала в такт его словам, роняя пепел на грудь его черной матерчатой куртки, но он этого не замечал.
– Да чего тут не понять? – Тыква пожал покатыми плечами, изобразив на своей малоподвижной физиономии что-то вроде пренебрежения. – Не дрейфь, братуха, оторвемся в лучшем виде. Ты же меня знаешь.
– Знаю, – сказал Активист. – Потому и напоминаю.
У нее сердце слабое, так что постарайся обойтись без каскадерских штучек.
Тыква недовольно пожевал губами, глядя в сторону.
– Не нравится мне это, – сказал он наконец. – Как вы там без меня справитесь? С Кудрявым шутить – это, знаешь… А кстати, где этот хмырь очкастый?
– Эдик? – переспросил Активист. – Да черт его знает. Договорились встретиться на кольцевой, я его там подберу. А что?
– Да так, ничего, – ответил Тыква, барабаня пальцами по пластмассе рулевого колеса.
