– Правильно, – подхватил необидчивый Тыква. – А то шарь тут потом в темноте, как этот. – На кухне, – равнодушно сказал Телескоп. Очки его продолжали гореть оранжевым огнем, и это почему-то не давало Активисту покоя. – Под половицей. Вам надо – вы и шарьте.
– Удавлю козла, – пообещал Тыква.
– Да заткнись же ты, – раздраженно оборвал его Виктор. – Вставай, Эдя. Нам не нужны твои деньги. Честное слово, не нужны. Я просто хочу на них взглянуть.
– Ха, – сказал Телескоп.
– Я дал слово, – напомнил Виктор.
– Ты убил моего брата, подонок, – послышалось в ответ.
– Я его пальцем не трогал.
– Значит, он, – Телескоп непримиримо повернул пылающие линзы в сторону Тыквы.
– Ах ты, пидор гнутый! – взорвался Тыква. – Да я тебя…
– Заткнись, я сказал! – рявкнул Виктор так, что зазвенело в ушах. Тыква отступил в тень, угрюмо набычившись и нервно тиская казавшийся игрушечным по сравнению с громадными лапами обрез.
– Он говорит, что это не он, – перевел Виктор слова Тыквы. – Пожалуйста, Эдик. Пойдем посмотрим на твои деньги. Вставай.
До Телескопа наконец начал доходить скрытый смысл слов. Он лихорадочно завозился, подбирая под себя руки и ноги, вскочил, схватил со стола лампу и, оттолкнув стоявшего на дороге Дынникова, устремился на кухню, время от времени непроизвольно приседая и хватаясь за живот.
Активист и Тыква последовали за ним, внимательно глядя под ноги и держа наготове оружие: Телескоп был опасен, как загнанная в угол крыса.
На кухне Телескоп сразу сунулся в дальний угол и замер, наполовину наклонившись, в нелепой позе пассивного педераста. Активист подошел к нему и заглянул через его плечо.
В углу зияла дыра. Две короткие доски, некогда прикрывавшие отверстие, валялись в стороне, угрожающе оскалив острия ржавых гвоздей. В дыре виднелся край массивной, слегка подгнившей лаги и покрытая однотонно серым от многолетних напластований пыли поверхность перекрытия. Больше в дыре не было ничего.
– Забрали, – упавшим голосом произнес Телескоп. – Все забрали к чертям собачьим. Так чего вам еще от меня надо, сволочи?
– Опять ты за свое, – устало сказал Виктор. – Я ведь уже сказал: это не мы.
– А кто тогда?
– Мы думали, что это ты, – сказал Активист. – А теперь надо садиться и думать снова.
– О чем думать? Что ты несешь?
– Дело в том, что Мишеля тоже ограбили. Дали по башке монтировкой и все забрали. Он говорит, что монтировка та же самая – та, которой.., ну, ты понимаешь.
– Интересно, – медленно разгибаясь, сказал Телескоп. – Интересно, интересно… А тебя тоже ограбили?
– Меня? Что за дикая мысль?
– Вот видишь, – сказал Телескоп почти торжествующим тоном. – Что, большевикам на предвыборную кампанию бабок не хватило? Из Германии больше не шлют? Правильно, не семнадцатый год.
Активист почувствовал на своей шее прикосновение холодного железа. Позади щелкнули взводимые курки.
– Ай-яй-яй, Витек, – укоризненно сказал Тыква. – А я на тебя, как на Господа Бога… Нехорошо получается.
Ты у нас самый умный, да? Так вот, умник, подумай, что с тобой будет, если ты нам денежки не вернешь.
Телескоп, нехорошо улыбаясь, выдернул из пальцев Активиста свой наган и немедленно навел его на Виктора.
– Не думал я, что ты такая сука, – сказал он Виктору. – Поехали, гнида!
– Куда? – устало спросил Виктор.
– За нашими деньгами, – ответил Телескоп.
– А может, кончим его прямо здесь? – предложил Тыква. – Чего с ним таскаться? Я знаю, где у него нора.
– Кончить успеем, – возразил Телескоп. – А вдруг бабки в другом месте. Пусть покажет где.
– Да чего там – в другом месте, – сказал Дынников. – Кончаем его, и поехали.
– Торопишься, Мишель, – спокойно заметил Виктор. – Частишь.
– А ты молчи, ворюга, – огрызнулся Тыква. – Ты свое уже сказал. Надо же, какая сволочь! Все, молись.
– Я сказал, успеется, – неприятным скрипучим голосом остановил его Телескоп. – Убери свою гармонь.
– Не понял, – удивленно проговорил Дынников. – Что это еще за командир на мою голову выискался? В паханы метишь, говноед очкастый? Не получится, кишка тонка.
– Посмотрим, – сказал Телескоп и вскинул револьвер, целясь мимо плеча Активиста в голову Дынникова.
Тыква среагировал мгновенно. Схватив Виктора сзади за шею и прикрывшись им, как щитом, он выставил обрез из-под мышки своего пленника и без дальнейших разговоров выпалил в Телескопа. Телескоп метнулся в сторону, и заряд картечи высадил окно, чудом не задев стоявшую на подоконнике лампу.
Выстрелить еще раз Тыква не успел. Виктор прижал локтем его руку, державшую обрез, и быстро нанес три удара: каблуком по носку ботинка, ребром левой ладони в пах и затылком в лицо, норовя попасть по пластырю на щеке.
Это ему удалось. Тыква взвыл от боли и шарахнулся назад, во второй раз за сегодняшний вечер выронив обрез.
