— Считай это расплатой за потерю годной вещи! Придется терпеть!
С потерей посоха тревожность наплывала на Джареда вовсе паническими волнами, внутренний волк выл, практически не переставая, поэтому укоротивший на очередном привале свою палку Лорканн смотрелся для Джареда безумцем.
— Держи, мальчишка, теперь тебе по росту, — грифон смотрел сверху вниз, но без снисхождения. — Если посеешь и эту, пожинать придется не по весне, уже сейчас, уяснил, мальчишка?
Джаред мог только благодарно кивнуть и вцепиться в отполированную палку обеими руками.
Идти стало легче: на скорости грифона расставание с посохом никак не сказывалось, а к советнику вернулось хоть небольшое чувство уверенности.
Особенно тяжело по мере приближения к центру топи Джареду давались ночи: Лорканн спал поблизости, не переставая удивлять тяжестью своего тела, и чем больше Джаред об этом размышлял, тем более правдоподобной рисовалась ему картина внезапного утопления беспечно спящих путников.
Вот под тяжестью навалившегося грифона у Джареда за спиной расходится ненадежная земля, вот он погружается наполовину, успевает проснуться и все осознать, но не вымотаться из одеяла, не оттолкнуть тяжелые руки и ноги неблагого… А потом они без плеска погружаются в темную воду, на поверхности лопаются несколько пузырей. Костер гаснет к утру, и вот уже ничто не напоминает, что кто-то тут был!
Иногда эти видения прокрадывались в сны, и Джаред просыпался над водой, с колотящимся сердцем, вцепившись в руку Лорканна намертво. Давнее, почти позабытые видения детства среди смертных настигали кошмарами горящего родительского дома.
Все чаще он стал за собой замечать, что цепляется за неблагого и забывает реагировать на любые прикосновения неудовольствием — в походных условиях привычка отмирала потому, что сам Джаред очень хотел жить. Фыркать на руку, которая тащит его из трясины или высокомерно смерять взглядом того, кто, предупреждая от неверного шага, удерживает за шиворот, как-то не хотелось.
Неблагой грифон не реагировал на меняющееся положение вещей никак — что фыркай на него, что не фыркай, так и останешься «мальчишкой», это Джаред понял очень быстро.
Спать постепенно превратилось для него в настоящее испытание: каждую ночь видения приходили в новых вариациях с надоевшим кошмарным сюжетом.
И вот в одну далеко не прекрасную ночь Джаред проснулся сам и разбудил Лорканна собственным криком.
— Так, мальчишка, начнем с основ. Ты помнишь, что ты женат?
— Что?!
Голова, никогда не подводившая Джареда сейчас отчаянно заболела, пытаясь так и сяк примерить новую информацию. С учетом того, что маги не врут, приходилось признать: видимо, он, Джаред, женат. Но на ком? Видение Лианны пронеслось перед внутренним взором и погасло. Лианна глубоко и сильно любила своего супруга, Джаред для нее всегда оставался самым близким и верным другом. О его чувствах она, скорее всего, не догадывалась. Но она умерла очень давно, а больше Джаред ни на ком жениться не собирался. И не мог! Значит, какой-то мерзостный династический брак?!
Джаред не понял, как прокричал последнее предложение.
— Нет, мальчишка, — забавлялся Лорканн, сверкая желтыми глазами. — Ты женился по любви.
— Да быть того не может! — в запале выдал Джаред, окончательно теряя всю свою выдержку.
На всякий случай прислушался к себе, игнорируя отвратительный смех неблагого. Тот сидел подле костра, и черный плащ за его спиной шевелился словно бы сам по себе. Почему Лорканн не превратится в грифона и не принесет их к конечной цели, Джаред спрашивать не стал. Потому что внятного ответа от неблагих, особенно этого рода, ожидать не приходится, а догадок и сам Джаред мог насыпать по маковку Вороньих гор.
Нет, никаких изменений в собственном состоянии советник не находил. Ни трепета сердца, ни полета души, ни радуги, раскинувшейся над миром. Что-то тянуло под ложечкой, словно он забыл о чем-то, но поскольку помнил Джаред преступно мало, а при желании очертить границы собственных знаний он добивался все большей головной боли, то ни принять слова неблагого, ни опровергнуть их Джаред не мог.
Оставалось одно — злиться, что было совершенно неконструктивно. Как и надеяться, что память вернется сама, зацепившись за что-то в этом промозглом мире. Под ногами что-то вновь чавкнуло, и Джареда передернуло до всхлипа.
В первый момент неблагой вскинулся, нависая перед советником, как волчица над волчонком, на которого кто-то посмел зарычать. По фигуре неблагого пробежали колючие желтые искры, свирепые глаза отчетливо светились во мраке, купол быстро сверкнул, демонстрируя, что защиту никто не нарушал.
Лорканн покрутил головой, немного расслабился, никого не найдя, зевнул, только тут догадавшись опустить взгляд на притихшего Джареда. Приподнял в сомнении бровь:
— И чего ты кричал? Опять.
Сознаваться было стыдно, а не сознаваться — глупо, Лорканн бы почуял недоговоренности, как и Мидир. Джаред просто кивнул.
— Тебя что-то напугало, — вот это был уже не вопрос. — Я, в принципе, в курсе, волки не боятся, все такое, а кто боится, тот не волк и прочая ваша ерунда…
