И отвел пса в негустой березняк рядом с кирпичными развалинами, приготовился ждать. Фургон «собачников» Максим заметил издалека, подождал, пока машина подъедет поближе, и отпустил пса. Тот бежать отказывался, улегся на траву, положил голову на лапы. Пришлось дать ему несильного пинка и свистнуть вслед, чтобы придать ускорение. Последний прием помог, пес вспомнил проведенную на улице молодость и рванул по полю со всех лап. Максим помчался в другую сторону, навстречу двум охотникам за собаками.
— Вон она, вон! — орал он на бегу и показывал себе за спину. А сам смотрел во все глаза на человека в черной куртке. Тот старался идти быстро, а при ходьбе заваливался на левый бок. Вот, собственно говоря, и все, убийца найден и сам идет навстречу своей смерти. Максим притворился, что подвернул ногу, скривился, как от боли, и свистнул еще раз — пес решил, что пора возвращаться. Но тут же опомнился, побежал обратно.
— Да не ори ты, — сквозь зубы процедил тот, кто по совместительству был еще и водителем. В руках он тащил что-то вроде огромного сетчатого сачка, второй нес нечто, похожее на клещи. Оказывается, использованием ветпрепаратов они себя не утруждают, действуют по старинке. Максим лихорадочно соображал, что ему делать — пес снова возвращался, а действовала эта парочка живодеров слаженно. И не придумал ничего лучшего, как швырнуть в пса ком смерзшейся земли. Зверь понял, что дела его плохи, и рванул через поле прочь. Водила выматерился, обернулся, рявкнул Максиму:
— Да сиди ты, не лезь! Без тебя разберемся!
Ага, давайте, разбирайтесь. Пес, умница, был уже черт-те где, останавливался на бегу, подпускал ловцов поближе и драпал дальше. Максиму послышался за спиной разноголосый лай, но проверять свою догадку он не стал, помчался следом за «собачниками». Догнал, пробежал немного рядом и сделал вид, что падает, толкнул того, кривого, заставил грохнуться, сам рухнул рядом. И едва не задохнулся от жуткой густой вони — то ли псины, то ли никогда в жизни не мытого тела, то ли пропитавшейся кровью одежды. То ли всего сразу. Все правильно, все предположения верны. Кто обычно соглашается на самую тяжелую и грязную работу? Правильно, гастарбайтеры, как правило, из южных стран. А ножом дети пустынь и степей обучены владеть не хуже горцев. Кому придет в голову заподозрить в безликом тихом азиате серийного убийцу? Максим успел рассмотреть, что рукава черной куртки немногословного азиата покрыты темными засохшими пятнами, а под ногтями — черно-бурые полосы грязи, по виду похожие на запекшуюся кровь. Перед Максимом был не человек — это существо не подходило ни под одну классификацию живых существ. Узкие припухшие глазки распахнулись, едва не вылезли из орбит — тварь поняла, что попалась. И завыла, заорала что-то на своем языке, извернулась так, что куртка осталась у Максима в руках. И вскочила, рванула обратно, навстречу бабке, мчавшейся спасать своего питомца. Максим отшвырнул грязную окровавленную тряпку, погнался за убийцей. Но не успевал, отставал, хоть и ненамного. Из-за спины неслась отборная, качественная душевная ругань напарника маньяка. Максим промчался мимо обалдевшей бабки, вытащил на бегу пистолет, но тут же убрал его. Если бы эта тварь рванула за собакой, то можно было бы попробовать — там, за полем, начиналась лесополоса и берег реки. Сейчас же убийца бежал в сторону домов, рядом люди, стрелять нельзя. О том, что его самого могут задержать, Максим сейчас не думал. Главное — успеть догнать бегущего впереди выродка, а там посмотрим. На оставшиеся в гостинице вещи наплевать, главное, что вокзал близко — первый раз, что ли? И остановился на бегу, задышал тяжело, восстанавливая дыхание. Откуда только взялся этот шкет — Максим прекрасно видел, что здесь, на узкой разбитой дороге между домами и стадионом, никого нет, даже машин. Так вот на́ тебе — выехал этот артист на велосипеде. И дрожит теперь, водит глазами вправо-влево, а шевельнуться боится. И не зря — в горло, под нижней челюстью мальчишки упирается острие ножа.
