Его, капитана Логинова, личная война еще не закончена. Он выиграл только первый бой, главное сражение впереди. Его враг стал мэром небольшого города в центре России — обычный для нашей страны мэр-ворюга, превративший город в кормушку для себя и своих подручных.Путь к логову врага легким не будет, очень многих придется убрать с дороги. Предстоит славная охота. А попутно капитан Логинов очистит город от всякой швали. Капитану нечего терять и он ничего не боится.Вставший на путь одинокого самурая обречен идти по нему до конца.
На плечах небрежно брошенного на спинку кресла кителя слабо мерцали две вышитые золотом звезды. Их хозяин поерзал на мягком сиденье и откашлялся, прежде чем крикнуть в ответ на стук в дверь кабинета:
— Войдите!
— Вызывали? — высокий, немного сутулящийся человек в форме переступил порог и плотно закрыл за собой дверь. Звезд на его погонах было больше, но размерами они значительно уступали тем, на кителе.
— Да, присаживайся, — хозяин кабинета неопределенно махнул рукой, словно предлагая вошедшему занять все шесть стульев у темного стола одновременно. Полковник предпочел крайний по правую руку от начальства, устроился поудобнее и положил на стол перед собой тонкую папку в черной обложке.
— Есть что-нибудь новенькое по нашему фигуранту? Я чайку выпью, если ты не против. Что-то горло побаливает. — Генерал придвинул к себе огромную расписную чашку с дымящейся темной жидкостью и взял с блюдца ложечку.
— Да, есть, — заговорил полковник, — его видели две недели назад в городе по последнему месту службы. После этого в кабинете бизнес-центра был найден труп нотариуса со сломанной шеей.
— Его работа. — Генерал опустил голову, и полковнику показалось, что начальство тщательно прячет ухмылку. Проверять свое предположение он не стал, благоразумно отвернулся к окну и следил теперь за крупными снежными хлопьями, летящими с неба.
— Давай-ка еще раз, по пунктам, — оторвал его от медитации начальственный рык. — Все подвиги, по порядку.
— На судебном процессе в августе прошлого года капитан Логинов обвинялся в непреднамеренном убийстве шести мирных жителей. Группа, которой он руководил, действительно произвела выстрелы по автомобилю «Нива», в котором находились шесть человек, и впоследствии уничтожила эту машину путем поджога. Однако, по мнению присяжных, эти действия военнослужащие совершили, не выходя за пределы своих полномочий, — полковник говорил, не открывая лежащей перед ним папки.
— Засада, мчавшаяся напролом «Нива», приказ расстрелять боевиков, — теперь в окно смотрел генерал, — все верно, все по Уставу. Дальше давай.
— Присяжные готовились оправдать обвиняемого, но после того, как них было оказано давление, поменяли свое решение, — полковник смотрел в стену перед собой, на переплетение узора из светло-зеленых квадратов и прямоугольников. Его хоть ночью разбуди и спроси — история жизни, смерти и воскресения капитана Логинова засела в мозгу, как таблица умножения, даже крепче.
— Оказано давление, — повторил генерал, встряхнулся и отхлебнул из чашки, — давление. «Воля моего народа». Представляю себе эту волю. Дальше.
— Капитан Логинов обвинялся в том, что он расстрелял задержанных по личной инициативе, его признали виновным сразу по четырем статьям УК.
Генерал кивнул и сосредоточился на содержимом чашки. Тишину в кабинете нарушал только тонкий звон чайной ложечки о стенки фарфоровой емкости. Полковник бросил короткий взгляд на умолкшее начальство и продолжил:
— На следующий день капитан Логинов, обвиняемый в убийстве шести мирных жителей, не явился на оглашение приговора и скрылся от правоохранительных органов, нарушив подписку о невыезде. В связи с чем и был объявлен в федеральный розыск.
Генерал забыл о чае. Он не отводил глаз от окна, неотрывно следил за крупными мокрыми хлопьями и, казалось, не слышит докладчика. Или не понимает, о чем идет речь. Однако впечатление это было обманчивым, поэтому полковник продолжил, по-прежнему не глядя в «шпаргалку»:
— Через неделю Логинова видели в другом городе, но там он не задержался. Думаю, что капитан просто пересидел сутки или двое у своего бывшего подчиненного и уехал. Дальше мы его ненадолго потеряли…
— Пока он сам не объявился. После того, как все, у кого он пытался отсидеться, были вырезаны, — генерал не переспрашивал, не уточнял, а лишь констатировал факт.
— Так точно. А еще позже, когда прокурор потребовал приговорить объявленного в федеральный розыск капитана Логинова к двадцати трем годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима, с лишением подсудимого воинских званий и государственных наград, мы можем только предполагать…
— Не надо мне ваших предположений, — генерал сморщился, словно надкусил свежий лимон, — мне факты нужны, факты. Вот свиные головы и кишки на трупах боевиков — вот это факты, это я понимаю. Сколько их там было? Четверо?
— Совершенно верно, товарищ генерал. У троих ножевые ранения, четвертый скончался от огнестрельного ранения в живот и от потери крови до приезда «скорой помощи».
— Вот я и говорю — четверо, — генерал наставительно поднял указательный палец, — плюс остальные, в Москве. Но это после Александрова, он ведь появлялся в квартире жены? У него еще дочь есть, кажется…
— Да, ей десять лет. Конечно, появлялся, но опоздал, совсем ненамного. Логинова видели соседи. И те, кто его ждал. Но нам так и не удалось выяснить…
— Зато ему удалось! — рыкнул генерал. — И неплохо удалось, скажу я вам. Дальше, еще раз по Москве.
