Вопрос решился сам собой — из кабины тягача вывалился коротконогий мужик в темно-синей «спецухе» с ярко-оранжевыми полосами, захлопнул дверь и вразвалочку направился к Максиму. Тот дождался, когда водитель поравняется с ним, повернется спиной, и шагнул из темноты, догнал работягу. Зажал ему левой рукой рот и нос, одновременно запрокинул водиле голову назад. Толкнул правой стопой мужика в подколенный сгиб левой ноги и согнутой в локте правой рукой сдавил ему горло. Водитель потерял сознание секунд через пятнадцать, и Максим оттащил бесчувственное тело за подсобку, быстро обыскал многочисленные карманы «спецухи». Нашел ключи и рванул обратно к тягачу, открыл дверь, запрыгнул в кабину, завел двигатель. Все, маски сорваны, он себя обнаружил. Максим кое-как развернул многотонную махину, заметил, как из подсобки выбегают люди, и включил дальний свет фар. Все как по команде отвернулись, кто-то закрыл глаза рукой. Максим надавил на педаль газа и направил машину к воротам, но к ним уже бежали охранники. И остановились благоразумно, под колеса бросаться не стали, Максим «открыл» ворота сам — снес их к чертовой матери и даже не поморщился от удара. Пролетел в темноте по раскисшей грязи, осмотрелся и вывернул руль налево, выкатился на МКАД. И погнал, посматривая то на часы, то на дорогу перед собой. Старт заезда планировался на пересечении МКАД и Ленинского проспекта в два тридцать ночи, сейчас двадцать минут третьего. На скорости двести двадцать — двести сорок километров в час гонщикам понадобится минут десять-двенадцать, чтобы добраться до северо-восточной части Кольца. Значит, можно пока не торопиться, не привлекать к себе внимания. Максим остановил машину, съехал на обочину, но двигатель не заглушил. Смотрел в зеркало заднего обзора, по сторонам и на часы. Через три километра начнется тот самый, выбранный несколько дней назад отрезок дороги, его машины гонщиков пройдут с максимальной скоростью. Там-то он и встретит племянника «куратора», и чем крепче будут объятия при встрече, тем лучше для обоих. Горец отмучается быстро, если вообще успеет понять, что произошло, а Максим… Максима хоть ненадолго, хоть на сутки или меньше отпустит боль, от которой не придумано еще анестезии, кроме вида крови уничтоженного врага. Не поможет даже Юля, хоть она, похоже, влюбилась в своего спасителя по уши и почти потеряла голову. И готова была на многое, что и доказывала уже не раз и не два.
