— Чего ты сюда приперлась, дура? Мученической смерти захотела, в рай собралась? Зачем тебе семьдесят две жены-девственницы, скажи, пожалуйста? Да еще и одетые в семьдесят одежд? Чтобы увидеть костный мозг их голеней сквозь одежды? Я тебе и так скажу, что нужно сделать с человеком, чтобы увидеть костный мозг его голеней без рентгена, — Максим выдохся, замолчал. Слышать вой обезумевшей смертницы было невыносимо, он говорил первое, что приходило в голову. И остановился, наконец, посмотрел на милиционера. Тот близко подойти не решался, метался поблизости, пытался сказать что-то, но язык не слушался.
— Рация у тебя есть? — пришел на помощь курсанту Максим.
— Да, вот, — промямлил тот и продемонстрировал средство связи.
— Отлично. Давай, сообщай — станция метро такая-то, обнаружена и обезврежена террористка-смертница. На ней пояс шахида с тротилом и, возможно, начинен поражающими элементами…
Курсант послушно повторил за Максимом сказанные им слова, запинаясь и постоянно откашливаясь. Максим смотрел стражу порядка за спину — толпа не редела, наоборот, увеличивалась в размерах. Кое-кто из особо сообразительных уже фотографировал происходящее на мобильник. Все, пора заканчивать, дальше без него разберутся. Максим чуть ослабил хватку, шахидка сползла на пол, упала на колени. Максим присел, запрокинул ей голову назад, зажал ладонью нос и рот, обхватил ее горло правой рукой так, что локоть оказался под подбородком смертницы. И сильно сжал руку, подержал так несколько секунд, отпустил. Уложил потерявшую сознание шахидку на спину, поднялся на ноги. Подошел к бледному курсанту, хлопнул его по плечу:
— Все, дальше сам. Да не трясись ты так, она не скоро очнется.
И, глядя прямо перед собой, двинулся через толпу. Добрался до середины платформы, посмотрел влево-вправо и в последний момент успел запрыгнуть через уже закрывавшиеся двери в вагон поезда. Выскочил на следующей станции, пересек платформу, сел в другой поезд. Вышел за несколько остановок до своей станции, выбрался из-под земли и долго шел пешком. Домой Максим приплелся почти в полночь, побрел к себе. Сил хватило только на то, чтобы раздеться и доползти до дивана. Можно бы и выпить, конечно, только сначала надо определиться — с горя или на радостях? На радостях, что в очередной раз на войне жив остался. А с горя — что боевые действия теперь ведутся и в центре Москвы.
О случае в метро все СМИ дружно промолчали, но два последующих дня Максим из дому не выходил, отсиживался как в карантине. И готовился к последнему броску, продумывал план предстоящей операции. Старался учесть и предусмотреть все: любую мелочь, любой нюанс, возможные помехи и препятствия. И день, вернее, вечер, наконец настал. Максим вышел из квартиры еще засветло, а у дома старшего сына «куратора» оказался уже в сумерках. Прошел через арку, пересек двор. И свернул влево, пробежал по мокрому газону и вернулся немного назад. Здесь, в самом темном углу двора, за живой изгородью из невысокого кустарника, росло старое дерево. За ним и затаился Максим, приготовился ждать, натянул шапку почти на глаза, поднял воротник куртки. И смотрел то на окна квартиры на пятом этаже, то на въезжавшие во двор машины. Прошло пятнадцать минут, полчаса, час, но ничего не происходило. Максим не волновался, не психовал — знал, что будет ждать, сколько потребуется. Он прислонился плечом к мокрому стволу дерева, прикрыл глаза. И сжал в кармане рукоять Пашкиного ножа.
«Девочку» привезли уже почти в одиннадцать часов вечера. Неприметная светлая иномарка въехала во двор, остановилась у тротуара. Двигатель заглох, открылась левая передняя дверца. Водитель выбрался из машины, а девица — на сей раз это оказалась брюнетка — замешкалась, копалась в сумочке, искала в ней пиликающий мобильник. И пропустила все представление, не успела понять, куда делся водитель. А он уже лежал за кустами низкой живой изгороди и, кажется, еще дышал. Хотя два ножевых ранения в спину обычно считались прогнозом для жизни неблагоприятным. Максим рывком открыл правую переднюю дверь, достал пистолет и приставил ствол к носу девицы. Та икнула, захлопала ресницами и протянула Максиму белую кожаную сумочку.
— Вот, возьмите, телефон там. И деньги, только тысяча, больше нет, — пояснила она. Максим схватил девицу за руку, выволок из машины и тихим ровным голосом предупредил:
— Будешь орать — убью. Ты к кому приехала?
— Не знаю, — пожала плечами та, — адрес у Петяя. А где он?
— В Караганде, — отозвался Максим. Плохо дело, рано он водителя вычеркнул. Придется импровизировать.
— Ты раньше здесь была? — спросил он проститутку, и та кивнула в ответ:
— Да, на прошлой неделе. Квартира в среднем подъезде на пятом этаже. Двое в коридоре ждали, они Петяю деньги отдали, и я осталась. Все, — девица не сводила с пистолета взгляд, и голос ее подрагивал. Если у нее начнется истерика — все пропало, надо спешить.
— Пошла, — Максим отступил в сторону и предупредил: — Не дурить, поняла? Давай, — спрятал пистолет в карман и подтолкнул девицу.
