Как и сказал Леха, стоило нам опустошить один ящик, он исчез, а на его месте, через три минуты, появился полный. Попробовали перетащить почти пустой ящик, с одной — единственной ракетой, наверх, чтобы снаряды на земле не валялись, но, фокус не удался, — новый боекомплект появляться не спешил. Пришлось освобождать, и тащить на прежнее место. Только тогда, процесс появления аммо, продолжился. Снаряды стали складывать на снятое с «Урала», спаренное пассажирское сидение.
Изредка пробегающие мимо разумные, с удивлением рассматривали необычное устройство, в раскоряку застывшее на склоне, нас, в раскоряку таскавших, становящиеся все тяжелее и тяжелее, ракеты, и спешили дальше, к своим, разворачивающимся для отражения атаки, отрядам. До их вступления в бой, нам придется хорошенько поработать, если все мы хотим, дожить целыми и невредимыми до сегодняшнего вечера.
Старец, коротко пообщавшись со Степаном, удалился вместе со своей свитой.
Притащили очередной, шестидесятый, снаряд. На полторы перезарядки хватит. Но, этого очень и очень мало! Черные коробки демонов, медленно, словно нехотя, приближались. Такое ощущение, — им это и не надо совсем. Они просто так, от нечего делать, номер отбывают. Их послали, они и пошли. Степан посмотрел, в найденный у моджахедов бинокль с дальномером, на это вялое подобие демонстрации, и сплюнул презрительно.
— Три восемьсот! Всем приготовиться! Как только отработаем, осмотр и перезарядка! Макс! Таскаете с Яном дальше! Мы с Лехой, сами управимся, не то не успеете подносить!
— Может, сразу по шатру с главдемоном, жахнешь? — предложил Макс, на минуту прервав бесконечный процесс перетаскивания круглого и перекатывания квадратного.
— Не, — отказал ему Степан. — Шатер на месте остался. Пока выцеливать буду, то да се, время потеряю. За которое, можно три — четыре залпа, по наиболее плотным скоплениям дать. А там, как получится, может и жахну.
Мы поплелись за очередным снарядом.
Настя в сторонке, разложила на чистой тряпице содержимое своего саквояжа, и колдует над ним. Разглядеть, чем она там занимается, не успел.
— Бойся! — донеслось из кабины пусковой установки, и мы шустро юркнули, по заранее определенным для нас Степаном, безопасным местам.
Снаряды, с азартным и агрессивным шурхом, пошли к далеким коробкам вражеских войск.
Далеко внизу, прямо в середине черного строя, вспухли огненно — рыжие цветы из песка, камня и фрагментов тел в черных доспехах. Первым залпом, практически смело целый полк демонов и дивизион, плюющихся гнойными шарами, стоногих гусениц, размером с лондонский автобус. Неплохо. Степан, по мере ухода ракет, слегка дорабатывал направляющими по горизонту.
Вы ребята, — подумал я, — хоть и привычны к экстремальным условиям преисподней, вряд ли знаете, что такое — ад на Земле. Люди — большие мастера уничтожения всего и вся, предпочитающие превращать плодородные долины, величественные города и цветущие оазисы, в пустынное царство мертвых желаний, нежели допустить к ним врага. Это у нас в крови, впитывается с рождения. И мы, нечаянные попаданцы сюда, не исключение.
Пока ребята, — Леха и Степан, перезаряжали установку, мы притащили еще восемнадцать штук ракет, похоже, открылось второе дыхание.
Следующий залп, оказался не менее успешным. Степан угадал с наводкой, и разрывы накрыли первые ряды, приближающегося, но, еще очень далекого от непосредственного соприкосновения, с ожидающими боя за нашими спинами союзниками, врага. Теперь он немного задержится, месиво тел и глубокие воронки помешают передвижению задних рядов.
Наблюдая за перестроениями и безудержным поступательным движением вражеских отрядов навстречу смерти, я осознал, насколько должны быть разными системы жизненных ценностей, у демонов и у нас. Это касается самого отношения к факту существования, у каждого отдельно взятого индивидуума. Они не боялись умирать, и делали это просто и естественно, словно только для этого и были рождены, спокойно заполняя освободившиеся места в строю, не обращая внимания на горы трупов товарищей, и лужи крови, хлюпающие под ногами. Бойцы во взводах, роты в батальонах, а те в общей линии. Перестраивались, не прекращая монотонного движения вперед, к цели. К нам.
Жутко, хотя я и понимаю, — это только очередная игра.
— Два двести! — выкрикнул Степан, глядя в бинокль. — Еще пара залпов и все! Бойся!
Как только ракеты ушли, Макс и я, понеслись к возродившемуся ящику, полному новых снарядов. Бойся — не бойся, а его присутствие лишний раз подтвердило, — мы всего лишь в игре. Ага, в игре! А там, на Земле, пережидая в блиндаже артналет, или отбивая атаки, таких же, демонически безразличных к жизни моджахедов, сколько раз, я ловил себя на мысли, о нереальности происходящего? То-то! Где игра, а где — нет, уже с уверенностью и не сказать. Границы исчезли. Мир, ранее такой привычный в своей понятности, обезумел, пошел вразнос, а вместе с ним, обезумели и погрязли в противоречиях мы. Или наоборот, — мир стал таким, потому что мы стали другими. Безжалостными, безразличными.
