Я доела свои фисташки и выехала на дорогу, не обращая внимания на их перебранку. Возможно, Зефф и правда дождётся Луизу и гнаться за ним не обязательно, но ночевать на трассе я не собиралась.
— Он едет в Матто по делам. Будет ждать меня там, — объявила Луиза через полчаса. Я вздрогнула. Почему из всех городов именно тот, куда я не собиралась возвращаться ни за какие деньги?
Морган покосился на меня, но вслух ничего не сказал. Как и я. До Матто ещё несколько дней езды, есть время придумать вескую причину для переноса встречи в другое место.
— Я попросила его не колдовать, он пообещал. Не то чтобы ему можно было верить на 100 %, но, думаю, ты более-менее в безопасности, — мы с Луизой встретились взглядом в зеркале заднего вида, и я кивнула. Морган хмыкнул.
Я взглянула на часы, когда мы подъезжали к более крупному городу, и вздохнула. Уже 9, большинство организаций закрыто. Придётся заканчивать с делами завтра. Морган подал голос:
— Проезжай съезд к городу. Мы не будем ночевать в отеле.
— Снова красивый домик с панорамными окнами? — воодушевилась я и бросила взгляд на Луизу — она хитро подмигнула мне.
— Палатка, — фыркнул он.
— Боги, дайте мне сил не убить его, — пробормотала я, на что Луиза захихикала. А Морган сделал вид, что не слышит меня.
Мы закупились в магазинчике на трассе и подъехали к дому, который совсем не был похож на палатку. Скорее на пряничный домик.
На заднем дворе располагалась беседка с мангалом, и я поблагодарила интуицию за то, что мы прихватили с собой овощи и стейк лосося. Морган помог приготовить еду и мрачно сел подальше от нас с Луизой, предпочитая нашей компании книгу. Ужинать он не собирался, не изменяя своей традиции не поглощать сегодня пищу — и завтрак, и обед он пропустил.
— Может, разожжём костёр? У нас есть всё, чтобы приготовить идеальные сэндвичи с маршмэллоу! — Глаза Луизы заблестели, и не только от светлячков, которые окружили её, как только она расслабилась, а на улицу спустилась ночь.
— Я за, — сказала я, жуя овощи, которые, кстати, получились превосходно. — Только тебе придётся самой зажечь костёр. Я не ведьма.
Брови Луизы поднялись вверх, но она сразу вернула себе невозмутимое выражение лица.
— У меня проблемы с огнём, — она немного покраснела и понизила голос. — Придётся просить Моргана.
Боковым зрением я заметила, как он двинулся в нашу сторону. Подошёл к беседке и без единого слова и движения создал костёр. Пламя доходило ему до пояса, и в его глазах отражались оранжевые блики. Они плясали и играли, превращая лицо Моргана в произведение искусства. Холод внутри и огонь снаружи. Любой поэт позавидовал бы такому контрасту.
Мне даже показалось, что лёд растаял, когда он выхватил у меня палочку с поджаренным маршмеллоу, который я уже собиралась подносить ко рту.
— Ты всё неправильно делаешь, — он улыбнулся уголками губ, а я осознала, что уже соскучилась по его смеху, но тут же одёрнула себя.
Под обещание, что он знает вариант вкуснее, Морган начал колдовать. Взял два плоских печенья и положил на них несколько кусочков тёмного шоколада. Отдав мне палку с маршмеллоу, он ловко снял его с помощью выпечки так, что получился сэндвич.
— Ничего вкуснее я не ела, — простонала я с набитым ртом. Шоколад растаял из-за горячего маршмеллоу, а печенье с кусочками орехов не давало сладкому бутерброду стать приторным.
Луиза жевала такой же сэндвич, совершенно не заботясь о том, как выглядит — всё её лицо оказалось в белом плавленном зефире. Как и моё, скорее всего. Даже Морган, прежде чем уйти в спальню, съел кусочек.
— У нас в доме был огромный сад. Мама и обед, и завтрак, и ужин подавала на заднем дворе. Почти каждый вечер мы разжигали там костёр, даже зимой. А такие маршмеллоу нам готовил папа. Когда родители умерли, мы с Морганом тоже разжигали костёр несколько раз, в память о них. Но всё было по-другому. Прежним оставался только вкус сладких сэндвичей, — Луиза грустно улыбнулась и протянула мне один из них.
Сердце сжалось. Я замолчала, перестав гадать, что хуже — осознать, что родители тебя бросили, или знать, что они хотели бы быть с тобой, но умерли. Тишина была уютной и лёгкой, в ней мы провели несколько часов, наблюдая за огнём.
— Скажи, — вдруг вспомнила я о вчерашнем разговоре с Луизой, — если ты следила за Морганом, ты случайно не видела, кто изуродовал мою машину?
— Нет, — она округлила глаза. — Её кто-то изуродовал
— Похоже на то. Наверное, хулиганы.
Но я не верила в это.
— Не часто встречала их в этом городе, — она пожала плечами, и мы замолчали, всматриваясь в костёр.
— Луиза, почему тебе не даётся огонь?
Она вздохнула.
— Учитель говорил, что это из-за того, что я не умею злиться и стараюсь быть для всех хорошей. Каждая стихия отвечает за определённые качества характера, огонь — в том числе — за агрессию. А я… я почти не злюсь. Мне проще убежать из дома, чем поговорить и отстоять свои права. Я делаю всё, чтобы сгладить углы, не злить и не злиться. Не помню даже, когда делала это в последний раз.