Рэкс, до этого молча лежавший у моих ног, поднял голову, принюхался и выбежал из храма. Я слушала топот его лап, спускавшихся по крутым ступеням, и надеялась, что он не вернётся. И что Морган не придёт.
— Пошёл встречать твоего любовничка. Или сбежал от тебя. В принципе, меня устроят оба варианта, но во втором ритуал будет провести чуть сложнее.
— Что ты хочешь от нас с Морганом?
— От Моргана — его сердце. От тебя — преданность и благодарность.
Я фыркнула:
— Ты точно сумасшедшая. Назови хоть одну причину не выдрать с твоей головы все волосы как только это закончится?
— Потому что всё это может не закончиться, — впервые за время нашего разговора я услышала раздражение в голосе Тины. Долго же она держалась. — Я могу оставить тебя в живых и подарить тебе новую жизнь. Новую жизнь с магией, Марла! Ты сможешь колдовать, как прежде. Возможно, даже, вернёшься к своему Константину, который отверг тебя. Не обещаю, конечно, это если я решу задержаться здесь, чем-то меня зацепил этот вонючий городок…
— Мне это не нужно.
— Не нужно? — она опять рассмеялась, погладив меня по голове, как неумелого детёныша, который не знает, чего хочет от жизни. — Глупышка, ты сама не понимаешь, что тебе нужно, и бросаешься по первому зову к любому мужчине, который готов приласкать тебя. Чего ты хотела больше всего на свете месяц назад?
Вернуть магию.
— А полгода назад?
Вернуть магию.
— А год назад?
Вернуть магию.
— Ты хотела вернуть магию. Это мысль, с которой ты засыпала и просыпалась. Что изменилось?
Я встретила Моргана.
В висках застучало. Я прекрасно знала, к чему она ведёт, и мне это не нравилось. Не нравилось даже больше того, что каждый мускул моего тела был обездвижен.
— Ты встретила очередного мальчишку, который покорил тебя и даровал причину не заниматься своей жизнью.
Нет, я приняла себя.
— Ты думаешь, что твои приоритеты изменились, но долго ли это продлится? Что, если Морган уйдёт из твоей жизни? Что останется от неё, если каждый пункт ты уже подстроила под нашего воронёнка?
Ты можешь освободиться только одним способом — отказаться от него и принять мой дар. Всё или ничего, Марла! Это не твои жалкие попытки вернуть магию по кусочкам. Ими ты унижаешь само понятие ведьмы. Уверена, заклинания хватит на двоих. Раньше сердце одного ворона могла разделить вся семья. Даже если это был детёныш оборотня. А Морган у нас намного старше и могущественнее…
Тина продолжала говорить, говорить, говорить. Разгорячившись, она даже отпустила меня и заходила по храму. Но я не чувствовала облегчения и уже не могла её слушать. Перед глазами стояли вороны, которые предпочли сгинуть во мгле и прыгнуть с обрыва, чем отдать своё бьющееся сердце врагу.
— Он всё равно умрёт. Сам отдаст своё сердце ради тебя, так зачем его плоти пропадать зря? Воспользуйся шансом, возможно, тебе сегодня первый раз за жизнь крупно повезло. Обещаю, он ничего не узнает. Считай это ещё одним подарком тебе, в залог твоей верности я докажу тебе своё расположение.
Тревожная волна накрыла меня и, если бы не проклятые пелёнки, которые намертво парализовали моё тело, меня бы затрясло. Морган умрёт. И я умру. Нам не пережить эту ночь и, даже если Тина меня пощадит, от меня прежней ничего не останется.
Она продолжала что-то говорить, но мне было всё равно. Она сломала меня. Не сложно сломать того, кто только выполз со дна и научился заново глотать воздух…
Гул в голове оборвался. Я почувствовала своё дыхание, тишину леса и почему-то запах голубики. Спокойствие. Запах дома.
Всё будет хорошо. Это понимание прокатилось по моему телу, расслабляя его так, что я даже нашла силы улыбнуться уголками губ. Тина хмыкнула:
— Видимо, твой рыцарь уже рядом.
Порыв резкого ветра подтвердил её слова. Морган подлетел к Тине и схватил её за горло.
— Тише, воронёнок. Убьёшь меня — и твоей подружке конец.
Морган зарычал, а Тина в ответ только засмеялась.
— Где. Доказательства? — выплюнул он и сжал её ещё сильнее.
Кажется, мне даже послышался хруст. Как же я хотела, чтобы он переломил ей шею прямо сейчас! Неважно, что станет со мной, но это сразу решило бы все проблемы.
— Боюсь, ты не в том положении, чтобы требовать доказательства, — Тина говорила бодро, без тени страха и без пауз, как будто каждый день её шею обещал переломить полуворон. Она улыбнулась: — Пелёнки, которые парализовали твою ненаглядную, зачарованны. Они подчиняются мне. Не веришь? Рискни. Надави сильнее, и узнаешь, вру я или нет. И убедишься наверняка, после того, как я умру, а пелёнки задушат её. Мне, в отличие от тебя, терять нечего, сладкий. Чувствуешь? Твоя магия бессильна здесь.
Пелёнки усилили свой захват, сжимая меня, как змеи. Я захрипела, подтверждая слова Тины, и Морган первый раз за всё время в храме взглянул на меня. Как только мы встретились взглядом, я поняла, почему он не делал этого раньше. Его прозрачные глаза залились кровью и сияли безумием даже сильнее, чем тогда на крыше. Рот искривился в ярости, а всё лицо исказила гримаса боли. Боли за меня.