– Не представляю. Все в усадьбе знали, что дом пустует. Он бы не открыл дверь торговцу или посетителю. – Роберт замолчал. – Послушайте. Я кое-что хочу сказать. Я не стал бы ему помогать, считай я, что он убил свою дочь. Если вам так кажется, то вы всё неправильно поняли. Он был опустошён. Говорил о том, что это его вина, но это не значит, что он её задушил. Он говорил, что должен был её защитить. Он никогда не был хорошим отцом. И он был напуган. Вот почему он был в таком состоянии в то утро.
– Но кухонная дверь была открыта. Если выяснится, что он убит, выходит, он сам впустил убийцу.
– Мне всё равно. – Столкнувшись с двумя агрессивными женщинами, Роберт ощетинился. – Может, я в последнее время и нечасто с ним виделся, но мы были братьями. Мы выросли вместе, и я вам говорю, что он был напуган.
Когда Вера вернулась в Бейкиз, было уже поздно, но она подумала, что женщины, должно быть, ещё не легли. Им наверняка захочется узнать, что случилось. Не то чтобы у неё было что им рассказать, даже если бы она захотела поделиться информацией. Патологоанатом хоть и был её старым другом и скорее других коллег высказал бы своё мнение после первого осмотра, но даже он говорил с осторожностью.
Она подловила его, когда он вышел из коттеджа, направляясь к своей машине, и они встали поговорить, укрывшись под его огромным чёрным зонтом.
– Ничего очевидного, – сказал он. – Не заколот и не задушен.
– Значит, не как его дочь.
– Нет.
– Но у тебя должны быть какие-то предположения.
– Самый вероятный сценарий на данный момент? Что он напился до бесчувствия.
– И это его убило?
– Это облегчило задачу убийце.
– Ты считаешь, что это убийство?
– Я сейчас работаю в этом направлении. – Он помолчал. – Моя интуиция. Если ты веришь в интуицию.
– Я верю в твою.
– Я не удивлюсь, если обнаружится, что он задохнулся, умер от удушья. Ты же понимаешь, что пока я просто размышляю вслух?
– Как?
– Я не ясновидящий. – Но он не выглядел раздражённым. Он спокойно стоял, пока дождь барабанил по его зонту. Вера подумала, что его дома тоже никто не ждёт. Он спросил: – Ты была внутри?
– Пока нет.
– Дом был частично обставлен. Похоже, так его сдавали работникам. Есть гарнитур мягкой мебели из трёх предметов с парой разбросанных подушек. Это могли сделать одной из подушек. Но следов борьбы нет. Он едва ли понял, что происходит.
– Спасибо, – сказала она. – А время смерти?
– Тут я никогда не даю гарантий.
– Я знаю.
– После полудня, но до пяти. Я правда не могу сказать точнее. Это всего лишь догадка.
– Поняла.
Он был худощавым мужчиной лет шестидесяти, всегда в тёмном костюме и с мягкой речью, внушавшим доверие, словно семейный гробовщик. Однажды он сказал Вере, что служит церковным старостой в маленькой пресвитерианской церкви. Насколько ей было известно, никакой другой семьи у него не было. Будет ли этого достаточно, когда он уйдёт на пенсию?
Он проводил её к машине, держа над ней зонт, хотя она уже и так вымокла, пока шла от дома. При этом сам он остался без зонта, и дождь стекал ему по шее.
– Я сообщу, как только появится что-то определённое.
– Я знаю, – ответила она. Она коснулась рукой его руки, когда полезла в сумку за ключами.
Как она и ожидала, в Бейкиз всё ещё горел свет. Никто не догадался задёрнуть занавески, и она ощутила прилив злости на Джо Эшворта или того, кто его заменял. Женщины, сидевшие в доме, были лёгкой мишенью для любого, кто мог притаиться в саду или в холмах за домом. Потом она подумала: «Ведь это я сделала их мишенью. По сути, к этому сводилась моя стратегия».
Она была так убеждена в своей правоте. Она знала, что убийство как-то связано с разработкой карьера. Нутром чуяла. Она выросла в этой местности, с людьми, влюблёнными в неё, и ей казалось, что она понимала. Убийца виделся ей психом со странной одержимостью этим пейзажем, или этими женщинами, или и тем и другим. Она думала, что, если они останутся здесь, он вернётся. Не сможет устоять. Но, очевидно, она ошиблась. Ей придётся начать сначала, непредвзято. Значит, нужно работать. Работать намного больше обычного, и она не была уверена, что справится.
Она припарковала машину во дворе и вошла через кухню. Мокрые сандалии хлюпали по полу, так что она сняла их на пороге и прошла дальше, оставляя на линолеуме влажные следы. Стук дождя по крыше и окнам, видимо, поглотил шум её машины, потому что она застала их врасплох. Они сидели за столом, играя в карты. Джо Эшворта сменил констебль в форме, и у него тоже были карты. Они обернулись, словно застыв на мгновение, освещённые мягким светом торшера.
Вера прошла через комнату к панорамным окнам и задёрнула занавески.
– Так намного уютнее, – сказала она. И добавила: – Осталась ли ещё выпивка? Я бы прикончила стаканчик скотча.
Эдди плеснула немного в бокал.
– Миссис Прис, наверно, рассказала вам о случившемся.
– Что Эдмунд мёртв, – ответила Рэйчел. – Значит, всё кончено? Он убил Грэйс, потому что она не стала бы лгать ради него, чтобы остановить разработку, а теперь покончил с собой.
– Рано судить.
