У центрального входа вижу помпезную тачку, которая, кажется, и привлекла всеобщее внимание. Неужели снова важная шишка пожаловала?
Оглядываюсь в поисках другого выхода, но, как назло, все ставни заперты. Придется через толпу продираться.
— Мирослава! — слышу откуда-то спереди.
Иду еще быстрее.
Нет-нет. Это точно не ко мне. Спасибо за внимание, но я пас.
Опускаю голову, стараясь слиться с толпой, но тут же вздрагиваю, потому что стальная ладонь придерживает меня за плечо.
Черт, я узнаю эти руки из тысячи.
Медленно черчу глазами. Сначала в поле зрения попадают до блеска начищенные ботинки с острым носом, потом смокинг, сшитый явно на заказ, и, наконец, лицо. Тонкие губы изгибаются в полуулыбке, из-за чего жесткие черты смягчаются.
А еще запах…треклятый аромат ментола.
Что он здесь делает?
На пороге универа да еще и вокруг орущих девиц, имитирующих скорый обморок, с букетом цветов. Всё как полагается, будь между нами что-то больше, чем простая сделка.
— Куда намылилась? — шепчет на ухо, убирая прядь волос.
Его лицо так близко, что со стороны кажется, будто мы милуемся. Я даже слышу отрывистые вздохи.
— Смотри, он и правда ее любит!
Боже, почему Тимур снова играет на публику?
Кривлю губы, понимая, что лучший выход — залезть в машину и только потом закатывать истерику. Он же специально, черт бы его подрал.
С каменным лицом сажусь в машину и только после того, как мы отъезжаем, впиваюсь глазами в Раевского.
— Зачем приехал?
Почему так рано? Я еще не готова столкнуться с ним лбами.
— Я же обещал тебя забрать.
— От дома, а не от универа, — прячусь за розами, аромат которых заполнил весь салон.
— Какая разница? — беззаботно. — Я боялся, что ты не успеешь собраться.
— Да что там собираться?
— Мира, — уже более строго. Ужин ему и правда важен. — Мы же не в кино собрались. Только стилист часа три займет.
— Сколько?!
Сейчас бы иронично спросить, разве он не любит меня такой — в растянутой одежде и без капли макияжа, но вряд ли Тимур оценит.
Сквозь зубы выдавливаю.
— Это не больно?
— Смотря как вести себя будешь.
И снова эта лукавая усмешка. Я уже жалею о последствиях.
Пока машина набирает скорость, Раевский проводит инструктаж.
— Там будет много моих знакомых, но главное — убедить одного мужика. Я потом тебе покажу, как он выглядит.
— Почему именно его?
— Потому что если он не поверит, всё коту под хвост.
Я невольно сжимаюсь. Несмотря на беспечность, Тимур кажется серьезнее прежнего. Ему важно доказать, что мы любим друг друга, но что произойдет, когда ложь выйдет наружу?
А она точно выйдет. Уж я об этом позабочусь, но не могу сейчас трезво соображать. Мне жалко, что это, возможно, последние минуты, когда Раевский не смотрит на меня с ненавистью.
Станет ли он тем тираном, о котором говорил под бокалом вина?
Есть только один способ проверить.
Мы подъезжаем к фешенебельному салону, которым раньше я могла лишь с улицы любоваться. Деньги делают свое дело, и стеклянные двери приветливо открываются, пропуская внутрь. К нам тут же подлетает молоденькая девушка, может, чуть старше меня, и отводит в отдельную комнату. Я вижу небольшой диванчик, зеркало, вмонтированное в стену, и десятки шкафчиков, заполненных кистями, косметикой и кремами.
Посередине стоит широкое кресло. Тимур ладонью показывает, чтобы я села туда.
Кончики пальцев немеют от страха, по спине ползет мерзкая дрожь. Я снова оглядываю помещение и понимаю, что задержусь здесь не на час и не на два. Колдовство требует времени, Раевский не может вывести в свет заурядную девчонку, ему нужно, чтобы я хотя бы внешне соответствовала его статусу.
В углу кофемашина, сладости и плазменная панель. Всё для удобства клиента, но я сомневаюсь, что мне здесь понравится, потому что остро чувствую придирчивый взгляд стилиста. Так смотрят только на пыль под ногами.
— Елена, оставляю ее на тебя, — раздается приглушенный голос Раевского.
— Конечно. Сделаю в лучшем виде.
Безупречно выглядящая женщина подходит сзади и дотрагивается до волос. В поле зрения попадают нюдовые ногти, золотой браслет и несколько бриллиантов, красующихся на тонких пальцах.
Наверное, это лучшее заведение в городе. Не могу даже представить, во сколько обойдется услуга превращения чудовища в красавицу. Десятки тысяч или сотни?
Впрочем, какая разница. Вряд ли я первая девушка, которая пришла под его покровительством. И явно не последняя.
Сквозь динамики льется расслабляющая музыка, и я немного успокаиваюсь, одурманенная количеством запахов и цветов.
То, что со мной делают, сравнимо с лепкой манекена, да в такой степени, что к концу я едва себя узнаю.
Белоснежный лак покрывает мои ногти, завитые волосы струятся по плечам и спускаются вниз по спине. Несколько прядей захвачены заколкой, в них вплетены искусственные цветы, остальные завитушки игриво прикрывают щеки. Нежный и не особо яркий макияж подчеркивает овал лица, акцент на пухлых губах и глазах. Они и так у меня немаленькие, но из-за хитрых манипуляций стали еще шире.