— А действий ты не замечаешь, — с укором процедил, — что я бегаю за тобой, как школьник.
— Не нравится, не бегай.
— Я же говорю — заноза в заднице, — хрипло усмехнулся.
— Что-то не нравится, дверь…
— Если бы не нравилось, я бы тут не сидел, — откинулся на спинку и тихо пробурчал себе под нос, — вот же колючая.
— Ты заслужил.
— Согласен, но…
Оборвав себя на полуслове, поднялся и стал мерить кухню шагами. Я молчала, давясь горьким чаем и глядя куда-то в сторону. Пусть сам эту кашу расхлебывает.
— Давай будем встречаться как обычная пара? — замер рядом со мной. — Дай мне месяц. Если тебе что-то не понравится, я тут же уйду. Обещаю.
— Ты много чего обещал.
— Ты, кстати, тоже, но я ведь продолжаю тебе верить.
Сравнил хрен с пальцем.
— Но у меня есть условие, — я не собиралась снова открывать свою душу, боясь, что в нее плюнут. Сперва нужно проверить. — Ты не будешь указывать мне, что делать.
— И все? — он выдохнул с облегчением.
Знал бы он, насколько это будет невыполнимо…
Вкус апельсинового сока приятно оседает на языке и немного освежает голову, которая до одури набита совсем не теми вещами. Кажется, что я лишь на секунду выпадаю из реальности, но, судя по недоуменному взгляду Алинки, плавно перетекающему в раздраженный, молчу я достаточно долго. И вроде как нужно ответить, но мысли совсем в кучу не собираются.
— Эй? Ты меня вообще слышишь? — подруга поджимает губы и недовольно фыркает. — Я даже удивлена, что спозаранку не поймала в нашей квартире никого постороннего.
Теперь моя очередь возмущаться.
— Ты за кого меня принимаешь? — вздергиваю брови, громко цокая. — Тимур просто предложил начать сначала. Вот пусть и начинает, я его в свою кровать пускать и не собиралась.
— И правильно. Сколько он у тебя крови попил. Под венец насильно потащил, только своим желаниям потакал, а теперь вдруг на что-то надеется. Послала бы ты его, Мир, куда подальше.
Рассеянно кивнув, отчасти с ней соглашаюсь. У меня почти такое же мнение, но это «почти» меняет все. Вчерашние слова сладкой патокой оседают на плечах, накрывают одеялом и возвращают не так уж давно потерянное тепло. Это наверняка иллюзия, иначе трудно поверить в то, что Раевский наконец-то научился просить, а не требовать. Чушь какая-то. Меняться ради сопливой девчонки?
А ведь именно такой я себя и чувствовала рядом с ним. Мне до колик в животе не нравилось это состояние. Будто я ничего не решаю, будто даже одно искреннее «да» ничего не стоит.
Но когда он взглянул мне в глаза, я ни на минуту не усомнилась в его искренности. И вот результат — экран телефона постоянно загорается от кучи непрочитанных сообщений. Утром он спрашивал о том, выспалась ли я, какие планы, а сейчас что?
Смелости разблокировать сотовый я так и не набираюсь, потому что знаю, что сегодня мы непременно встретимся. И я даже сама к этому подтолкну. Устрою проверку. Посмотрю, в силе ли его последнее обещание.
— Алин, я разберусь. Больше в обиду себя не дам, — отодвигаю так и недоеденную тарелку салата и приподнимаюсь, подзывая официанта.
Я во всем сомневаюсь, поэтому мне особенно не хочется это обсуждать. Боюсь, что чужие слова как-то повлияют на решение, а думать нужно самой.
Расплатившись, мы прогуливаемся по ближайшему парку, в котором за высокими деревьями и крупной листвой можно скрыться от нещадно жаркого солнца. Говорим обо всем и ни о чем одновременно. Я вдыхаю теплый воздух, не могу им надышаться и понимаю, как скучала по этому. Обычные разговоры, добрые усмешки, споры по поводу ужина и дележка рутины. В такой атмосфере легко утонуть и забыться. Но надолго отпустить себя не получается.
Я провожаю Алину до подъезда и вызываю такси. Нервно поглядываю на время, сидя в душном салоне авто, и беспокойно тереблю ремешок от часов. Официально я просто еду устраиваться на работу. И лишь одно «но» — в клуб с оголенными девицами, ненасытной публикой и пропахшими от сигар и алкоголя мебелью.
Видя знакомую вывеску, подсвеченную неоном, я невольно думаю о дне, когда веселье здесь лилось рекой. И сразу чувствую сотни мурашек, бегущих от затылка к позвоночнику, вспоминая, чем тот вечер закончился.
Припарковаться негде, поэтому я быстро отдаю деньги и выпрыгиваю из машины. Мне назначено на четыре, а уже почти без десяти. Не мешкая, подхожу к двери. На входе никого нет, даже охранникам еще рано собираться, клуб не открыт для посетителей.
Внутри непривычно пусто и тихо. Две девушки неторопливо убирают зал, раскладывают новые салфетки и ошпаривают столовые приборы. С первого раза, наверное, трудно будет привыкнуть. И ведь до открытия еще два часа.
Но я не сомневаюсь. Подхожу к миловидной шатенке и говорю о том, что у меня сегодня собеседование. Она устало кивает, просит подождать и исчезает за железной дверью.
Вскоре ко мне навстречу идет солидная женщина лет сорока. Особо выделяются красные, длинные волосы, удивительным образом сочетающиеся с бледным лицом. В ушах поблескивают длинные серьги, и, хоть модные очки и скрывают выражение ее глаз, я прекрасно чувствую, что смотрит она с оценкой. И то, что видит, ей не нравится.