Задержавшись меньше, чем мне того бы хотелось, он опускает руки и садится за руль, а я горящими глазами провожаю его машину, понимая, что первое свидание Раевский заканчивает с блеском.
Работа в клубе, на удивление, оказывается не такой уж сложной. С клиентами даже легче, чем в магазине — тут люди раздобревшие от хмеля в голове, не слишком чопорные и назойливые, а с больно дерзкими охрана на раз справляется. Я знакомлюсь с Ритой и Наташей, по их отношению понимаю, что о том, кем является мой муж, они не знают. Обе мои одногодки, со всеми проблемами помогают, на вопросы отвечают, и это удивительно, учитывая, что морально я настраивалась на новый ад.
Первый день проходит без проблем, как и второй и третий. На перерывах я переписываюсь с Тимуром, в общих чертах говорю о работе, подробности опускаю. Это сначала мне хотелось его позлить, проверить, насколько он готов к компромиссу, а потом стало не до этого. В клубе идеальная атмосфера для того, чтобы не надумывать, и это работает как для гостей, так и для официантов. Расслабляться особо некогда, зато после тяжелого дня голова только касается подушки, и сознание сразу уплывает.
Я даже завожу несколько знакомств, периодически ловлю на себе одобрительный взгляд управляющей, которая явно рассчитывала на то, что «белоручки» ничего не умеют, и чувствую, что все делаю правильно.
Но на четвертый день терпение Раевского лопается, как мыльный пузырь, разбрасывающий брызги по всей округе.
17
После трех рабочих и по-настоящему изнурительных дней я наконец-то получаю возможность отоспаться. Нежусь в кровати до самого обеда и лишь потом кое-как выдергиваю себя из постели, плетусь в душ и каждой клеточкой тела чувствую расслабление. Наскоро состряпав завтрак из двух бутербродов, я залезаю в мобильник и удивляюсь тому, что, не считая вчерашних сообщений, от Тимура ничего нет.
Быстро же он сдулся.
Головой понимаю, что нянчиться со мной каждый день он чисто физически не может, но все равно отчего-то начинаю хорохориться.
На столе записка от Алины с перечнем продуктов — в последнее время она вообще пашет как проклятая, поэтому мне точно придется выползти на улицу, чтобы мы не померли с голоду.
Натянув белую майку с порванными на коленках джинсами, я обуваюсь и иду за покупками, точно зная, что, когда вернусь домой, завалюсь обратно спать. С непривычки силы быстро покидают.
Но мои планы летят в тартарары почти сразу же. Не успеваю я сделать и двух шагов в сторону центра, как за спиной раздается нарочито недовольное.
— Мышка все-таки выползла из норки?
— А у тебя все-таки фетиш на слежку? — копирую его тон и оборачиваюсь.
То ли сегодня выходной не только у меня, то ли скоро молния разрежет кристально чистое небо, но Тимур наконец-то не в офисной одежде. На нем черная безрукавка, открывающая вид на развитую мускулатуру, светлые джинсы и черные очки, скрывающие выражение глаз.
— Я не следил, я ждал, — с невозмутимым видом облокачивается на авто и скрещивает руки на груди, — а мы теперь еще и обещания не держим, да, Мирослава?
— О чем ты?
С трудом строю из себя наивную дурочку, и Тимур, конечно же, не покупается.
— Садись давай, — открывает переднюю дверцу и между делом интересуется, — у тебя паспорт с собой?
— Ну да. А зачем ты…
«Спрашиваешь и просишь сесть в машину» — фраза виснет в воздухе, а по телу словно разряды тока бегут от одного прикосновения. Я так и замираю, не успев поймать момент, когда он оказывается совсем рядом и вмиг накрывает губы, не позволив закончить вопрос.
Целует осторожно, мягко, без напора, будто мы и правда только-только начинаем знакомиться друг с другом. И такое бесконечно трогательное чувство с головой накрывает, что сложно дышать. Сколько бы я ни упрямилась, вся дерзость стиралась прямо пропорционально пространству между нами. Когда бедра к бедрам, глаза в глаза — все слова из мозга тупо вылетают, а губы немеют от податливости и тепла.
Он прижимает меня к себе всего на несколько секунд, но это кажется вечностью. В конце я едва сдерживаю разочарованный вздох.
— Это за ожидание.
Я хмыкаю. Некоторые наказания действительно могут мне понравиться. На языке оседает привкус мятной жвачки, и даже себе я не признаюсь, что нежная ласка смущает куда сильнее, чем зверское объятие, к которому не так уж сложно привыкнуть.
— Мне просто интересно, — растягиваю губы в полуулыбке, — если бы я не вышла, ты бы до ночи здесь штаны просиживал?
Оглядываюсь на машину — опять новая. После моей сумасбродной выходки с покупкой всех авто в салоне Тимур регулярно стал менять тачки, и это лишь мне выходило боком, я не могла догадаться, в какой момент Раевский чуть ли не выскочит из кустов и не собьет мое дыхание от внезапности.
— У тебя был еще час, — отвечает мужчина, принимая насмешливое выражение лица, — я специально дал тебе отоспаться, да и, судя по безумству на твоей голове, ты явно минут десять назад только глаза продрала.