Сзади недовольно зашептали. Знай мы такие подробности, из восемнадцати человек от силы бы приперлась лишь парочка студентов. Кому надо ради их особых гостей задницу зря отсиживать. Заочники всегда предпочтение работе отдают, заранее отпрашиваются или отпуск берут, чтобы сессию сдать, а тут такая подстава.
Я бы тоже заскрипела зубами, как мой несчастный сосед по парте, но смогла лишь судорожно втянуть носом воздух, услышав подчеркнуто деловое:
— Прошу прощения за опоздание. Пробки, — ни капли раскаяния в голосе.
Это был последний человек, которого я сейчас хотела бы видеть, но, словно по иронии судьбы, передо мной стоял не кто иной, как Раевский. Дражайший муженек, явно ошибившийся дверью.
Ярость опалила легкие, желудок ухнул куда-то вниз. Я сжала пальцы в кулаки и призвала все силы, чтобы тут же не вскочить и не вылететь из аудитории. Понимала, что деваться некуда, но все равно буравила Тимура взглядом с таким упорством, будто от этого он просто испарится.
Перекинувшись парочкой слов с замом кафедры, Тимур услужливо прикрыл за ним дверь и по-хозяйски прошелся до мягкого кресла. Сдернул пиджак, закатал рукава рубашки и бедрами оперся о преподавательский стол, смерив нас оценивающим взглядом.
Ему необязательно выглядеть как модель с обложки, хоть раз он мог бы выглядеть уставшим или больным, но нет — цветет и пахнет. Пока я просыпаюсь со зверскими синяками под глазами и страдаю от бессонницы, ему все ни по чем. Совесть-то с рождения дремлет.
— Пока что вы лишь на первом курсе, но наверняка уже слышали вопросы вроде: «Чем займешься? Куда на работу устроишься?». И их количество с каждым годом будет лишь увеличиваться. Даже сейчас половина из вас точно где-то подрабатывает, но при этом ни опыта, ни практики в качестве юриста вы не получаете. Я сам таким был и знаю, как сильно хочется добиться самостоятельности…
Вот же. Красиво заливает. Я бы даже поверила, если бы не знала, что он с пеленок в бизнесе отца варится.
— Эй, — шикнул Ваня, придвинувшись ближе, — ты почему не предупредила, что этот припрется?
Я даже не успела возмутиться, потому что вмешался Раевский.
— Разговорчики.
Сделав замечание, он как ни в чем не бывало продолжил, хотя перешептывались не только мы. И я так и не понимала, к чему он подводит. Столько слов о реальной практике, которую мы никогда не получим и, соответственно, с лихвой потом еще горя хлебнем, но зачем говорить очевидные вещи?
Уткнувшись в мобильник, я кое-как пережила часть его болтовни, и где-то минут через тридцать уже по интонациям почувствовала, что скоро конец.
Но самое тяжелое было еще впереди.
— Сейчас ваша практика носит чисто ознакомительный характер, но в следующем году будет сложнее. Если у кого есть желание пройти практику заранее в моей компании, то милости просим. С вашим университетом мы уже все согласовали, поэтому проблем не будет. Кого интересует работа с недвижимостью, сообщите Мирославе, — серые, почему-то злые глаза снова меня отыскали, Тимур дернул щекой. — А она уже передаст мне. Жду списки до понедельника.
Он говорил это с такой холодной, выдержанной интонацией, что не оставалось никаких сомнений — Тимур и правда договорился. Значит, не отказался от идеи затащить меня к себе на работу. Я и так не думала, что он легко сдастся, но мутить какие-то дела с моим универом и привлекать всех однокурсников — уже перебор.
— Вряд ли я найду на это время, — с вызовом возразила, наплевав, что мы здесь не одни. — Да и практику я буду проходить в другом месте, так что пусть обращаются лично к вам.
— В другом месте? — Тимур холодно улыбнулся. — И в каком же?
— Мне неинтересна недвижимость, — увильнула от вопроса, — хочу изучить семейное право и лучше познакомиться с процессом заключения и расторжения брака.
— Как интересно, — в его глазах полыхнуло что-то недоброе, и я тут же напряглась, ожидая подвоха, — в жизни нужно изучать лишь то, что пригодится, Мирослава.
Тимур выгнул одну бровь и пару секунд смотрел на меня с нескрываемым холодом, а потом повернул голову к остальным и спокойно заключил.
— На этом все. На листке оставьте свои фамилии и можете идти.
Эти слова послужили для меня спусковым крючком. Подхватив вещи и даже не трудясь убрать их в сумку, я встала, чтобы наконец-то выйти на свежий воздух и избавиться от чувства сверления где-то в районе позвоночника, но не тут-то было.
Тимур встал в проеме между партами и чуть ли не силой впихнул мне этот чертов лист. Со стороны могло показаться, что я лишь стесняюсь, потому и спешу, но я на деле я просто боялась не сдержаться и зарядить в него чем-нибудь тяжелым.
Зло взяла листок и ручку, вписала свою фамилию и тут же вручила ему, но Раевского снова все не устроило.
Он вернул листок и тихо шепнул.
— Неправильно, — поймал мой непонимающий взгляд и будто сквозь зубы процедил, — другую фамилию.
Сумасшедший…
— Все правильно, — дерзко вздернула подбородок, — нужно ведь по паспорту писать.
— Ладно, — одолжение сделал, — тогда не тяни с документами.
