– Пошел на корм червям, – Здоровяк сплюнул. – Но ты не переживай, он сам виноват.
– Слишком громкий, – сказал Тони, – как слон в посудной лавке. Не то что ты, – он подмигнул ему.
Только сейчас Джереми уловил этот взгляд. Это он, это они…
– Как челюсть, не сломал?
– Зуб выбил, – ответил Джереми.
– Это фигня. У Пикассо вон половины зубов нет, и ничего.
– А почему Пикассо? – спросил Джереми, сам не зная зачем.
– Картины пер.
– Пока не спер не то…
– Потому и залег на дно.
– Если что, дно – это мы, – Здоровяк заржал.
– Перед тем ему выбили зубы, но ему и так хорошо.
Пикассо улыбнулся беззубым ртом и развернул большой лист.
– Это план здания, – прошепелявил он. – Там есть консьерж, но проскочить можно. Это квартира одного старика. – Он указал на третий этаж.
– Вчера старику звонили из одного банка и предложили вклад под высокий процент.
– В два раза больше того, что есть.
– Вчера он снял деньги.
– Сегодня он должен завтракать в местной закусочной, где-то между девятью и десятью утра.
– А деньги в квартире…
– Между матрасом и кроватью, – заявил Пикассо.
– Тебе почем знать?
– Где им еще быть? – Тот ухмыльнулся.
– У нас есть час, – сказал Тони. – Все понял?
Джереми понял, что попал. Групповое ограбление по предварительному сговору. Лет десять, если не больше.
Старик вышел из дома без пяти девять – он всегда выходил в это время и шел несколько кварталов пешком, лишь бы попасть на бесплатные завтраки в местной закусочной. Там бесплатно кормили бездомных стариков, и никто не спрашивал, есть ли у них дом. У мистера Колина был дом и еще несколько сотен тысяч под матрасом, но у него не было новой одежды и ботинок уже как двадцать лет, он ел из одноразовой посуды, не чистил зубы и уж тем более не принимал душ. Его легко было принять за бродягу, он был бродяжнее всех других. Джереми чуть не задохнулся от вони, когда Тони наконец подобрал отмычку и открыл замысловатый замок. Это было единственное замысловатое в этой квартире, единственное, что стоило хоть каких-то денег.
Джереми оглядел квартирку. В ней было ужасным все, но мебель оказалась вполне себе сносной. Мистер Колин ездил за ней за город, в частный сектор, где люди оставляли подержанные столы и стулья, матрасы и торшеры прямо на улице, у дороги, вблизи своих домов. Из таких вот вещей и была собрана квартира мистера Колина. Помимо них, здесь была куча хлама, загромоздившего все.
– Ну и вонь, – сказал Тони. – Здесь, похоже, кто-то сдох.
– Нужно проветрить квартирку. – Вслед за ним зашел Пикассо. – Когда этот скряга подойдет к дому, Здоровяк нам посигналит.
Здоровяк сидел в машине напротив дома мистера Колина и смотрел в оба глаза.
– Кто-нибудь знал, что здесь столько хлама?
– Откуда мне знать? – буркнул Тони. – Я ему кто, внучатый племянник?
– Мы здесь до завтра не управимся, – ворчал Пикассо. – Ты как там, Джереми, следишь? – крикнул он.
Джереми следил. Ни шороха, ни звука в многоквартирном подъезде, будто вымерли все. Такое затишье не нравилось Джереми, от такой тишины сводило в зубах. Он и не хотел думать, что стоит на шухере, он хотел забыть, что входил в какую-то банду, в банду наркоманов и уголовников, лучше и не придумать… Тогда попытался представить, что это и не банда вовсе, а просто компашка друзей, решивших сорвать небольшой куш. Джей посмотрел на копошившихся в мусоре Тони и Пикассо. Хороши друзья, поморщился он, такие прикончат и глазом не моргнут…
Те двое зарылись в хлам с головой. Стулья, коробки, коробки на стульях, расколотая раковина, ржавые тазы, выдвижные ящики, наполненные открытками и письмами, перевязанными шнурками…
Пикассо хотел приподнять матрас, но для этого ему нужно было снести весь хлам, которым он был придавлен. А куда сносить, когда и по полу не пройдешь… Смятые газеты, сигаретные бычки, пустые бутылки, грязные стаканы, один из которых раздавил Пикассо…
– Скорей бы убраться отсюда, – ворчал он, поднимая двумя пальцами грязное тряпье и сдерживая рвотные позывы.
Тони рылся в мусоре, вздымающемся под потолок; эта гора качалась от груза всевозможных вещей. Тони навалился на нее, она накренилась и с грохотом упала на пол.
– Тише ты! – зашипел Пикассо.
– Ищи лучше, – огрызнулся на него Тони.
– А я, по-твоему, что делаю?
– Треплешься, как баба.
– На себя посмотри.
– Ребята! – крикнул Джереми, что все еще стоял у двери. – А это что за фигня?
Он отодвинул высокие ящики из-под пива – они стояли друг на друге, образуя что-то вроде покосившейся башни. На стене, за этими ящиками, прерывистым быстрым светом мигал красный сигнал.
– Вот черт! – Пикассо сплюнул.
Подъездная дверь с грохотом отворилась. С улицы засигналил Здоровяк, шины его фургона забуксовали на асфальте и со свистом тронулись с места.
Пикассо, Тони и Джереми вылетели в подъезд.
– Полиция! – крикнули снизу.
– Давай наверх! – Тони толкал в спину шепелявого.
Джереми спотыкался о пятки Тони, и тот чуть не навернулся на лестнице. Они добежали до последнего этажа. Дверь на чердак была закрыта. Тони, перебрав отмычки, вставил нужную и начал прислушиваться к замку.
– Я в квартиру, а ты наверх, – донеслось тремя этажами ниже.
