Оказалось, что по Долгову давно плачет тюрьма за незаконные медицинские опыты над людьми. Дело было старым, судя по озвученным датам, происходило все почти десять лет назад, но журналистка бодро утверждала, что в ИИН он наверняка промышлял тем же самым.
Дементьеву припомнили тот факт, что его внезапно уволили из Следственного комитета. И хотя никаких внятных обвинений ему не предъявлялось, намеков было сделано немало: и возможные взятки, и закрытие дел в угоду нужным людям, и прикрытие делишек Института с помощью старых связей.
Дворжаку припомнили то, что он чех и служил в вооруженных силах родной страны, даже папу-генерала приплели. Ведь Чехия, как известно, состоит в НАТО, а значит, он вполне может быть специально засланным агентом.
С девушками им явно было сложнее, поэтому брата и сестру Сидоровых показывали вместе, когда рассказывали о художествах первого: взломах баз данных, хищении и продаже информации. Журналистка между делом упомянула возможные попытки добраться до сведений, составляющих гостайну, чтобы передать ее заинтересованным лицам за границей.
— Что это за фигня? — наконец не выдержал Егор, почти поравнявшись с Невом у экрана телевизора. Там теперь показывали фотографии остальных сотрудников, но всех скопом, без упоминания имен и конкретных правонарушений. — Что происходит?
Нев покосился на него, как будто только сейчас заметил, и ухмыльнулся.
— Похоже, у твоих друзей серьезные проблемы.
—
— Не придирайся к словам, — спокойно велел Нев, и экран телевизора внезапно погас, хотя в его руках не было пульта. — Теперь никто из них точно не вмешается в наши дела.
— Да им и вмешиваться-то уже не во что, — заявил Егор, приподнимая шкатулку, которую все это время держал в руках. Собственно, из-за нее он и пришел. — Все готово.
— Замечательно, — плотоядно улыбнулся Нев, забирая шкатулку и поднимая крышку.
Тренькающая, успевшая Егору порядком надоесть мелодия тут же полилась в уши, а на выплывшем из недр шкатулки постаменте закружилась свежая фигурка.
— Что ж, одной проблемой у Дементьева стало меньше, — констатировал Нев, после чего поднял на Егора взгляд и лукаво подмигнул. — В этом ведь и был твой план, так? Подсказать ему, как спасти жену, чтобы потом спасти их обоих, выполнив задание Ковена уже с кем-то другим.
Егор прищурился и внутренне напрягся, не зная, чего ожидать после такого заявления. Нев говорил спокойно, даже весело, но не было сомнений в том, что он может легко свернуть ему шею, продолжая улыбаться и мило беседовать.
— Я никому ничего не подсказывал. Он сам догадался.
Этот урок Егор усвоил с раннего детства: нашкодил — не признавайся! Отрицай все до последнего.
— Да ладно тебе, — махнул рукой Нев, неся шкатулку к остальным. Он предпочитал держать их все при себе. — Уж мне-то можешь не вешать на уши эту лапшу. Маленькие слабости и привязанности нам всем позволительны. Мне все равно, когда, как и кем заполнилась эта шкатулка. Главное, что ты довел дело до конца.
— Меня удивляет, что тебе вообще нужны эти шкатулки, — фыркнул Егор, торопясь сменить тему. —
— Ты очень нетерпелив, — недовольно заметил Нев, поставив на место шкатулку и надежно заперев шкаф. — И глуп, как и все они.
— И бла-бла, и прочие наезды, — не удержался Егор, задетый его пренебрежительным тоном. — А в чем суть?
— А суть в том, что хотеть и собираться — не одно и то же, — уклончиво ответил Нев.
— И что это должно означать?
— Скоро ты все узнаешь. Как и все. А теперь давай не будем терять зря время. Пора готовиться к ритуалу. И созывать Ковен.
Саша забралась в машину, заблокировала замки, будто боялась, что кто-то из друзей может пойти за ней и продолжить допрос, снова потянулась к сигаретам, но, сломав две штуки, швырнула пачку на пассажирское сиденье. Руки дрожали так сильно, что она не смогла бы сейчас вести машину, поэтому и двигатель не стала заводить. В груди разрастался огромный ком, мешающий дышать, распирающий ее изнутри, грозящий разорвать на миллиард мелких кусочков.
Она знала. Да, господи, она все знала! Дементьев прав, ФСБ — не «скорая помощь», ее так просто не вызвать. Но если отдать кое-кому кое-какие материалы, они приедут сами. И она отдала.
Друзья ей не поверили. У Дементьева было профессиональное чутье на ложь, Саше оставалось только радоваться, что они почти никогда не работают вместе. Айя со своими ослабленными браслетами тоже легко ее раскусила. Да и Лиля поняла, что она лжет. Саша всегда слишком сильно любила правду, чтобы научиться виртуозно лгать.
Она прислонилась лбом к рулю, закрыла глаза и заставила себя глубоко вдыхать и медленно выдыхать, но ком в груди не уменьшился. Ей не хватало воздуха.
