«И чем я лучше тех пятерых бандитов? — продолжала Кира кружить мыслями по бесконечному замкнутому кругу. — Да, они насильники. Зато — не убийцы. Тоже… придумала себе отмазку — военное время… Человеком надо оставаться. И ведь была возможность набить им морды… Не-ет! Надо было достать пистолет!.. Но меня этому учили!» — оправдывалась она, и осмысление себя начиналось вновь, в бесчисленный раз.
Мужчины ничего не замечали. Но, поглядывая на Ратмира, Кира начинала приходить в ужас: а если он теперь будет сторониться её?! Если её жажда убийства, как это выглядело со стороны, оттолкнула его от неё?.. Дрожь постепенно переходила в нечто более сложное и неуправляемое. Пришлось вцепиться в края лодочной скамьи, чтобы не видно было, как трясутся руки.
Вспомнила занятия в бюро и попыталась сосредоточиться на постороннем, например, внимательно следить за чайками, летавшими над внезапно широкой водой. Но не прошло и минуты, как Кира прикусила губу, испугавшись за птиц: они слишком часто чиркали по воде. А насколько сумела убедиться девушка, блотфиши мгновенно хватали свою добычу. Да и зрелище безмятежных чаек, сидящих на всплывавших трупах, не приносило успокоения измученной душе Киры.
Пришлось отвернуться и уставиться на верхние этажи домов, мимо которых проплывала лодка. Из освобождённых этажей никто не выглядывал и не окликал людей, сидевших в лодке. Раз только кто-то закричал над головой, но лодка уже уносилась вдаль, и крик неизвестного прозвучал, так уж получилось, им вдогонку.
По прикидкам Ратмира, оставалось обогнуть ещё один дом — и они окажутся по адресу, где их ждёт Нелла с остальными… Кира насторожилась. Плавание до сих пор проходило спокойно, безо всяких происшествий, что ещё ничего не значило, а только усыпляло бдительность. На последних метрах ровного хода лодки придётся быть готовыми к неожиданностям.
Угол дома к его торцу обошли ровно. Как и сам торец. Но, едва начали удаляться от здания, как в спину ударило визгливое взлаивание.
Руки Ратмира на вёслах замерли — и замерла и лодка. Оглянулись удивлённые Ултан и Кира. Зовуще лаяла явно собака, причём, судя по привизгивающему звуку, из породы мелких. Но где она?
Торец дома, который они только что прошли, представлял собой стену в сплошных балконных рядах. Основные балконы изначально, по задумке архитекторов-проектировщиков, имели нижнюю часть металлизированную, а сверху мелкие рамы. Примитивно и привычно для домов, где живут наёмные рабочие. Но некоторые балконы, ближе к лестнице, делившей балконные ряды на два корпуса, наверное, заранее были застеклены сверху донизу. И после мощной водной волны все стёкла, естественно, оказались выбитыми, являя пустоту, как будто на гигантских коротких полках.
И визгливый лай доносился именно с такого, когда-то полностью застеклённого балкона. Но, как ни всматривались с лодки, самой собаки не увидели. Ратмир пожал плечами и вздохнул.
— Можно было бы поискать. Но… время. Да и на крыше — взгляните! Народу достаточно. Заберут, если что.
Ултан и Кира без слов согласились с ним, и Ратмир снова принялся энергично работать вёслами.
…Киру будто толкнули в спину. Она обернулась.
Белый комочек со второго над водой этажа упал в воду.
— Вот чёрт! — охнул Ратмир, увидевший раньше: сидел-то лицом к дому.
Последнее слово в его краткой реплике прозвучало почти одновременно с металлическим звяканьем: на дно спортивной лодки упали два пистолета Киры, уже сбросившей любимую тунику и ботинки.
А когда отзвучало "чёрт!", лодка резко вздрогнула: девушка прыгнула в воду и под вскрик мужчин стремительно поплыла в сторону белого комочка на синевато-серых волнах — с этой стороны солнца не было.
Комочек сначала поплыл. Молча. И вдруг завизжал, остановившись на месте и дёргаясь так, будто к его лапам прицепили неподъёмный для него груз, за который его и дёргали из глубины воды.
Кира летела по воде на пронзительный визг, приглушённо слыша за собой испуганные крики и отчаянный зов мужчин. В конце концов, до собаки совсем чуть-чуть — и можно успеть её спасти… А потом Ратмир успеет развернуть лодку и поднять обеих из воды, а Ултан поможет ему.
Внезапная боль резанула выше локтя.
До белого комочка, который уже потерял свою белизну и окрашивался в алое и серое, но упорно, уже молча, пытался выдраться из воды к воздуху, оставалось три-четыре гребка. Кира, только ещё оправлявшаяся от первого нападения, вздрогнула, когда её рванули, словно ножом, по щиколотке. Горячая боль — брызнули слёзы…
«А я точно плыву к нему на помощь? А я точно не…»
Одно слово застряло в душе, будто биение суматошного сердца.
Последняя мысль и последний посторонний звук, который не относился к ней самой. Удар по воде чем-то грузным. Сознание уже не распознало, что это был удар веслом. И очень близкий.
