Я с облегчением выдохнула и снова вдохнула, легко оторвавшись от земли. Тело словно подменили. Я неслась, как птица, не чувствуя под собой ног. Всё вокруг было мне знакомо, словно произошло совсем недавно. Наверное, отец постарался и дал мне возможность вспомнить хотя бы то, что напрямую связано с ним. А это немало!
– Переходи, – потребовал Лёха, когда я добежала до своей малолитражки, исходной точки путешествия.
– Это ведь моя машина?! – скорее утвердительно, чем вопросительно, выпалила я, прежде чем оказаться рядом с Навигатором.
– Твоя, твоя, – спокойно ответил парень, бережно и придирчиво ощупывая меня на предмет возможных увечий, словно антиквар – любимую и баснословно дорогую вазу времён династии Минь.
– Я пользовалась мужчинами, брала от них подарки и даже деньги, ничего не давая взамен, – торопливо тараторила я, – но случилось так, что этот дар, которым я, впрочем, тяготилась, был утрачен в огне.
– Это всё? – спросил Лёха, глядя на меня красными от напряжения глазами.
– Пока да, – разочарованно выдохнула я, – но в голове полно разных подробностей, и со временем они будут всплывать на поверхность. Сейчас ничего не могу вспомнить, очень устала. Пожалуй, пойду посплю.
Я шагнула вперёд и почувствовала, что не могу держаться ровно. Голова отяжелела и клонилась вниз, веки сами собой смыкались, рот широко раскрылся в отчаянной зевоте. Я осталась на месте и стала медленно оседать на пол:
– Надеюсь, полы у тебя чистые? Я, пожалуй, прямо здесь засну…
– Чистые, – насмешливо передразнил Лёха, – уборщица приходит три раза в неделю. Эй, стоять!
Он легко подхватил меня, прежде чем я смогла приземлиться на пол, устланный тёмной паркетной доской.
– Что-то устала сегодня, – сонно пожаловалась я, обхватывая руками шею парня и закрывая глаза.
– Подожди, сейчас окажешься в кровати, – мягко сказал Лёха и снова понёс меня наверх на руках. Я доверчиво склонила голову ему на плечо и пробормотала:
– Спасибо, Навигатор, что бы я без тебя делала…
После этих слов я заснула, словно младенец. Кошмары меня не тревожили, наверное, потому, что рядом был он, Лёха. Я знала, что он не даст меня в обиду, сможет защитить ото всех. Ото всех, кроме меня самой.
Сон медленно и тщательно, словно старательный врач, восстанавливал моё измученное нечеловеческими перегрузками тело, приводя в нормальное состояние работу сердца, сосудов, головного мозга. Гасил пламенеющую кровь, ещё недавно носившуюся по венам с космической скоростью. Возвращал глазам былую зоркость, а дыханию – лёгкость. Вчера, после первого знакомства с искусственно созданной реальностью, я не была такой измотанной, но Лёха всё равно заставил меня спать. Хоть я и сопротивлялась. Сегодня ему не пришлось меня уговаривать, ведь я почти вырубилась у него на руках. Видимо, сложные воспоминания отнимают очень много сил и нервов, вот организм и не выдержал. Стоп! Я так рассуждаю, как будто уже не сплю.
Глаза открылись сами собой, с трудом различая предметы вокруг, скрытые в утренней полутьме. Я почти не сомневалась – наступило утро. Часов шесть. Точно! Шесть утра ровно! Часов при мне не было, зато время вспыхнуло прямо в голове, словно светящиеся в темноте цифры электронного будильника. Удобно, чёрт возьми!
Удивление по поводу собственной прозорливости почти сразу уступило место страху – как мне теперь жить, зная, что я – не такая, как все остальные люди?
Я лишилась дара в то время, как спасала отца. Лишилась воспоминаний, потому что так решили некие Ясные. Но всё равно знала, что сильно отличаюсь от остальных.
Безумно хотелось понять, почему громила с татуировками сказал, что это из-за меня его убили? Кто был тот человек в очках, державший кинжал?
Как выглядит парень, приехавший на джипе, чтобы меня спасти? И почему я твёрдо верила, что он именно спасти меня хотел?
Может, он и есть – тот самый, единственный, любовью к которому наполнено моё бедное сердце?
Я вздохнула, окончательно запутавшись. Затем мысленно вернулась на заснеженное поле. Спасибо отцу: я хоть что-то вспомнила. Например, почему загорелась его шикарная машина. Он сам решился на смерть, чтобы не дать погибнуть мне. К счастью, он оставался живым и невредимым даже в объятой пламенем железной банке. Вероятно, он тоже – другой. Может, это благодаря ему я – другая, особенная? Я же – его дочь.
Но вот вопрос: почему моя рука, обгоревшая до основания, цела? Кто вылечил её?
Я немного полежала с открытыми глазами, перебирая в голове уже заданные самой себе вопросы. Нет, ещё не всё. Пока не появились главные из них. Думая об этом, я запутывалась ещё сильнее. Нет, одной мне не справиться. Нужна помощь друга. Друга, который понимает меня.
– Лёха! – позвала я неожиданно громко.
И на что я рассчитываю? Дом большой. Вероятность того, что парень меня услышит, равна нулю. Проще самой встать и поискать его. А если он спит, растолкать. В конце концов, у нас сегодня очень важный день. День, когда я смогу вспомнить многое.
