– А ты не обижаешься? – испуганно промямлил приятель. – Ты пойми, это очень безобидное увлечение.
– Надеюсь, ты поставил на то, что я справлюсь с поставленной задачей? – преувеличенно строго поинтересовалась я, еле сдерживая желание захохотать – уж очень комичным выглядело лицо приятеля в этот момент.
Он мучился раскаянием, потому что в глубине души осознавал: ставить на лучших друзей – неправильно. Однако подавить в себе страсть к игре он уже не мог. Это слишком глубоко засело в нём. Так сказать, особенность личности. На мой взгляд, довольно опасная особенность. Это пока всё кажется таким невинным. Пока он не начал проигрывать большие суммы и выносить вещи из родительского дома, чтобы расплатиться с долгами.
– Сколько ты поставил? – настойчиво переспросила я.
– Пять тысяч, – уныло признался Рейер.
– Половина моя, отдам с выигрыша. Только давай договоримся, что больше ты не играешь. Считай, что нанёс мне глубокую душевную травму своим циничным поведением. Я же для тебя стараюсь и для Зиновия твоего, а вы… Узнаю, что ты продолжаешь делать ставки, перестану с тобой общаться.
На Антона было жалко смотреть. Он чуть не плакал от раскаяния.
– Я даже не знаю, как такое могло прийти мне в голову, – признался он после долгого молчания. – Это сильнее меня.
– Послушай, – я резко повернулась на автомобильном сиденье и в упор уставилась на своего дружка, – человеку всё под силу. Понимаешь? Он очень многое может. Теперь я это точно знаю. И никто не в силах сломить наш дух. Ты справишься, если захочешь. И если дашь себе честное слово больше никогда не играть. Не мне, не маме, не папе. А себе самому.
– Но мне постоянно попадаются люди, которые готовы спорить со мной, делать ставки. Почему-то такие личности всегда крутятся вокруг, искушая меня.
– Значит, так нужно твоей душе, – сказала я и вспомнила, что слышала эту фразу, обращённую ко мне. Но кто и когда говорил её мне?
– Именно этот опыт позволит тебе стать мудрее и сильнее, – закончила я, глядя на несчастного приятеля. – Ладно. Больше не буду тебя доставать. В конце концов, ты взрослый мальчик и сам разберёшься со своей жизнью.
Антон благодарно кивнул. Мы молча посмотрели друг на друга и наверняка подумали одно и то же: да, у каждого из нас свои секреты, свои особенности, но в том и прелесть дружбы, что ты воспринимаешь близкого человека со всеми его недостатками и грехами.
– И кстати, – тихо сказала я, – про то, что наша дружба прекратится, я соврала. Никогда. Слышишь? Никогда не брошу тебя.
– Спасибо, – грустно кивнул Антон.
– Скорее, придушу, – засмеялась я, чтобы немного сбить высокий пафос момента, и потянула к горлу приятеля руки, показывая, как буду это делать.
Он тоже рассмеялся, и в моей машине вновь воцарилась приятная расслабленная атмосфера.
– Отлично выглядишь, – похвалил Антон, разглядывая мой новый облик.
– Билась над макияжем около часа, – призналась я, – никак не могла правильно нанести тени.
– Зиновий передал примерный список вопросов, которые нужно будет задать Лавровскому, – приятель протянул мне свёрнутый вдвое листок.
Я быстро пробежала глазами его содержание, и нахмурилась:
– Это совсем неинтересно. Кому нужны ответы на вопросы типа: «Как вы представляете свою жизнь через десять лет?», или «Ваши творческие планы?», или ещё лучше: «А у вас были необычные случаи на съёмочной площадке?»
– Ну, стандартные вопросы, – неуверенно ответил Антон, – их обычно всем задают, без исключения.
– Я тебе и без Лавровского на эти вопросы отвечу: через десять лет он видит себя великим режиссёром с мировым именем, в планах у него – снимать фильмы, и как можно больше, чтобы потом получать за них всяческие награды, вроде «Оскара». А интересных случаев на площадке – хоть отбавляй, но он не захочет об этом говорить, потому что такие люди не живут прошлым. Они смотрят вперёд, а всякие там инциденты с упавшей на главную героиню камерой он уже позабыл.
– Ладно, – легко согласился Антошка, – что ты предлагаешь?
– Посмотрим. На месте разберёмся, – уверенно пообещала я. – Эх, что-то со мной происходит. Я чувствую, что мне сейчас всё по плечу.
– Весна, наверное? – робко предположил мой собеседник.
– Да, не иначе, – улыбнулась я.
Проводив Антона до метро, я вытащила из своей крошечной сумочки пригласительный билет, чтобы выяснить точный адрес дома, где будет происходить элитное мероприятие. После непродолжительный поисков особняк нашёлся во дворах между Петровкой и Неглинной.
К нарядно освещённому двухэтажному зданию то и дело подкатывали роскошные иномарки, и на тротуар высаживались изысканно одетые женщины и их импозантные кавалеры. Оставив своих пассажиров снаружи, водители лимузинов отъезжали от особняка, уступая место другим, не менее роскошным автомобилям.
Разумеется, как это всегда бывает в центре Москвы, припарковаться не представлялось возможным. Я была очень рада, что оставила свою машину в Театральном проезде, а не поехала сюда на ней. Ох и намучилась бы я!
