Лоза полностью

Одним коленом он вжимал её обнажённое тело в землю, слушая булькающие звуки из вскрытого горла. Кухонный нож лежал рядом. Фонтан крови, который до этого хлестал из резаной артерии, орошая почву под виноградной лозой и само растение, как и стену, по которой то ползло, превратился в струйку. Всё было красным.

– Знаешь, я, пожалуй, сохраню твои волосы в лучших традициях коренных американцев, подруга. – с этими словами, он вновь взял нож и сделал надрез на лбу девушки по линии волос.

Джереми вырвало. Горячая мерзость вырывалась из его горла на пол снова и снова. Его била сильная дрожь. Диван под ним и вся его одежда были насквозь мокрыми от пота.

«Какого чёрта?»

Освободив желудок, он изнурённо откинулся на диван.

«Может, я отравился?» – он готов был поверить в это, да только одна деталь не давала ему покоя – поразительная реалистичность снов. Никогда ещё он не переживал ничего подобного, будто то не являлось снами, а происходило с ним на самом деле. Эта жуть.

Эта жестокость.

Да только Джереми никогда не поднимал своей руки на женщин, если не считать того раза, когда старшеклассница решила над ним злостно подшутить и вылила горячий кофе ему за шиворот. Ожог не проходил долго, причиняя ему множество неудобств, а сам он сгорал от стыда всякий раз, когда видел подруг той дуры или её саму, ведь ответом на её «шутку» стал мощный хук в ухо, которое распухло и доставило ей самой немало дискомфорта, он был уверен в том.

Но избивать, насиловать и убивать – нет уж, ему такое естественным образом претило.

«Тогда откуда это в моей голове?» – он не знал. Но решил, что таким образом его подсознание противится сложившейся ситуации, ведь развод с Сэйди действительно был тяжёлым испытанием для него.

«Интересно, поблизости есть мозгоправ?»

Джереми не любил психологов. Пока каждый второй с малейшей проблемой бежал к своему психологу, он предпочитал анализировать самостоятельно причины и следствия, ведь не так уж это и сложно, если быть честным с самим собой. Никто не исправил бы его жизнь, не подкорректировал поведение и мышление, не избавил бы от слабостей. Только он сам был властен над этим. И лишь в его силах было изменить всё.

Но данный фокус разума застал его врасплох.

Необходимо было убраться. Для этого он сходил в сарай, поискать какой-нибудь кусок ткани, но не нашёл. Тогда он решил поискать в подвале. Там он увидел пару пыльных коробок в углу, заглянув в которые искомую тряпку он не обнаружил, но заметил кое-что интересное.

Открыв нижнюю коробку, он столкнулся с улыбающимся лицом молодой девушки, которая смотрела на него задорным взглядом с газетного листа, бережно хранимого его дедом. И он узнал это лицо. Правда, видел он его только во сне, который почти и не помнил вовсе. Крупными чёрными буквами под портретом было напечатано – «Пропала девушка».

– Какого?… – он не смог подобрать нужного слова.

Ударом ноги он отбросил от себя коробку прочь. Он чувствовал себя загнанным в ловушку. Джереми не смог бы объяснить то, как девушка из газеты попала к нему в сон, в котором он забивает её кулаком до потери сознания? Такое не спишешь на стресс от развода. И на местное пиво, воду или солнце. Это уже попахивало мистикой, которую сам он всегда считал бредом.

Он собирался подняться наверх, когда заметил в золе у печи что-то необычное. Подойдя и присев рядом с печью на корточки, неприятно хрустнув коленями, он поднял вещь, привлекшую его внимание. То был обугленный лоскут джинсовой ткани с пуговицей на ней.

«Да и ладно! Сжёг старый чёрт свою джинсовую рубаху, что такого?» – но здравый смысл ему подсказывал нечто иное. Если вещь тебя не устраивает, ты не станешь сжигать её в своей котельной печи в подвале. Если только ты не пироман.

Или это не твоя вещь.

Внезапно ему захотелось уехать отсюда.

Была середина дня, самое пекло. Джереми застыл у заднего входа, вглядываясь в красные листья виноградной лозы. Она сменила всю свою зелень на кроваво-красный окрас.

– Всё-таки интересная ты хреновина… – пробормотал он ей, прикоснувшись к листочку в виде трезубца, приятная мягкость которого успокаивала.

Не думая, он прижался лицом к растению. Ему казалось, что оно шепчет, рассказывает ему нечто разными голосами, умиротворяющими и спокойными. И он слушал, поглаживая руками листья лозы. Его разум искал покоя, и сейчас, вслушиваясь в призрачный шёпот множества голосов, вызванный наверняка накопившимся стрессом и алкоголем, он был спокоен, словно вновь оказался в далёком детстве на руках матери.