– Да, но мы и не знали про него, – кивком головы Лизи указывает на труп неизвестного мужчины.
– Тогда разделимся, чтобы здесь всё осмотреть. Каждый дом и каждый этаж. – Продолжает Ашер. – Рано или поздно Маршалл появится здесь, если до сих пор ещё жив. Рации у вас есть?
– Да, – ответила Лизи.
Правда, как оказалось чуть позже, то это несильно нам поможет. У Ноа рация вся промокла, поэтому он её выкинул. У нас с Ашером её нет, как и у Зейна, который обронил рацию в том же здании.
– В случае, если кто-то обнаружит нашу цель, – мне не понравилось, что ликтор назвал Маршалла "целью", – то совершит один выстрел в небо, чтобы другие знали. Ноа и Лизи осмотрят этот участок, – Ашер достал из рюкзака карту, о существовании которой я до этого даже не знала. – Зейн и… Эйвери, вот этот, – я взглянула в его усмехающиеся глаза, но никак не среагировала, – а я этот.
– Если никого не найдем? – задал вопрос Ноа.
– Встретимся здесь же и решим, что делать дальше.
После этих слов Ашер убрал карту в рюкзак, накинув его себе на плечи, и молча направился в нужную ему сторону.
Я молча посмотрела ему вслед, когда Зейн тихо сказал, что нам тоже пора.
Глава 18
Зейн отдал один из своих пистолетов мне, когда понял, что я безоружна.
Мы начали осматривать самое большое здание, которое попалось нам, заходя в каждую комнату.
Когда-то это был жилой многоэтажный дом, наверное, для обеспеченных людей, так как тут одна ванная больше в два раза, чем было наше жилье в Архейнхоле.
Плитка оказалась во многих местах сломана, а куска ванной вообще нет. Вижу разбитое зеркало, мимо которого прохожу и смотрю из окна с высоты вниз, на город.
Мы начали именно с верхних этажей, чтобы дальше продвигаться вниз.
Сейчас, глядя на этот город, который выглядит таким вымершим, мне становится грустно. Когда-то здесь жили люди со своими мечтами и целями, которые в один момент оборвались.
Я разворачиваюсь и покидаю ванную комнату, идя в сторону комнаты, которая, судя по тому, что осталось от кровати, было спальней.
Зейн осматривает квартиру напротив.
Я не заглядываю в шкафы, думая, что это глупо. Маршалл бы не стал в них прятаться.
Стекло хрустит под ногами, и этот звук резонирует в тишине заброшенного жилища, словно последний вздох ушедшей жизни. Каждый шаг отзывается эхом в пустых стенах, подчеркивая трагическое одиночество этого места. Пыль, осевшая толстым слоем на остатках мебели, словно саван, укрывает воспоминания о прошлом.
В воздухе витает едва уловимый запах гнили и застоявшейся влаги, въедающийся в самую душу.
Я выхожу из этой квартиры и приступаю к осмотру следующей. Делаю так до тех пор, пока мы не заканчиваем на этом этаже.
Если так и дальше пойдет, то у нас на это уйдет целая вечность. Да и пока мы находимся здесь, то Маршалл может быть в другом месте.
В общей сложности, на осмотр этого здания у нас уходит чуть больше часа.
Из-за боли в ноге мне не удается действовать также быстро, как Зейн. Это тормозит.
Мы идем уже по улице, заходя в другое здание. Радует, что все оставшиеся на вид значительно меньше, чем самое первое.
– Мы искали вас, – раздается голос Зейна, когда мы поднимаемся вверх по лестнице, – я искал тебя.
– Да, я знаю…
– Нет, – он резко останавливается и берет меня за руку. Этот жест заставляет взглянуть в его голубые глаза. – Ты можешь подумать, что я бросил тебя там… Да, и я пойму, если ты так решишь. Когда я увидел, что ты и Ашер скрылись под грудой обломков, то тоже почти кинулся следом, хоть это и было нелогично. Лизи остановила меня, и мы переждали землетрясение, после чего вернулись и не обнаружили никаких ваших следов, Эйви. Я знал, что если вы выжили, то мы с вами встретимся здесь. Ашер озвучил это правило ещё перед началом нашего пути, – Зейн притянул к себе и обнял. – Я верил, что ты жива.
Я обняла его в ответ, сделав это нерешительно.
Будь я на его месте, то как бы поступила? Вот, какой вопрос мысленно задала себе. Наверное, также. Чтобы я смогла сделать? Ничего.
Носом уткнулась ему в грудь и прикрыла на секунды глаза.
Я ощутила, как его сердце бьется где-то совсем рядом, глухо и ритмично. Каждый удар отдается во мне тихой волной, напоминая о том, что мы оба здесь, в этой точке, в этом моменте, живые и настоящие. И это главное. Горький комок подкатил к горлу. Хочется сказать что-то важное, что-то, что сможет выразить всю гамму чувств, бушующих внутри. Но слова застряли, кажутся пустыми и бессмысленными перед лицом происходящего.
Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. В них плещется та же боль, та же растерянность, что и во мне.
Зейн провел рукой мне по голове и улыбнулся, и я ответила на эту улыбку, чувствуя знакомое тепло в груди.
– Нужно идти дальше, – произнесла тихо.
Мы отстранились друг от друга, увеличивая дистанцию и продолжили подниматься по лестнице.
– Как вам удалось выжить? – спросил он спустя время.
