Мужчины были одеты в военную форму, неизвестно какой стране принадлежащую. Основу — коричневую куртку и штаны — частями покрывали металлические пластины — грудь, спину, предплечья и голени. На поясе у обоих висели кривые мачете. По внешности и акценту они не были похожи на жителей побережья.
Они бесцеремонно потащили девушку дальше по коридору мимо камер с одной стороны и глухой стены с другой. Ева брела с опущенной головой, не сопротивляясь, но и не проявляя особого рвения. В общем-то, ей было все равно. Она еле переставляла ноги и не интересовалась тем, что вокруг нее. Мужчины то и дело больно пихали ее локтями под ребра и кричали на нее. Она не обращала внимания.
Вскоре коридор закончился, мужчины развернули ее влево, где была дверь, и впихнули в комнату. Она упала на колени — и осталась сидеть в таком положении, не поднимая головы. Охрана зашла следом за ней и закрыла дверь.
В просторном светлом помещении справа и слева стояли два стола из темного дерева, пара мягких стульев со спинками, у противоположной стены — шкаф для документов, в беспорядке забитый книгами учета, свитками и папками для бумаги. За одним из столов сидел мужчина, закинув ногу на ногу, с заносчиво-брезгливым выражением, из чего можно было сделать вывод, что это хозяин кабинета, а может и всей организации.
— Ева, так ведь тебя зовут?
Он говорил неестественно манерно, растягивая последнюю гласную в фразе, и выглядел к тому же не менее экстравагантно. На нем была кожаная жилетка на пуговицах с объемным белым меховым воротником, зауженные штаны, а между жилеткой и ремнем красовалась полоска неприкрытой кожи. Волосы до плеч, искусственно осветленные, гладко выбритое лицо с родинкой над верхней губой. Мужчина подкрашивал глаза черным, так что его взгляд казался неестественно выразительным.
— Можешь забыть это имя, как и все, что связывало тебя с остальным миром. Для начала я расскажу тебе, что это за место, а затем и правила, которые необходимо здесь соблюдать.
Он умолк, возможно, ожидая от девушки какой-то реакции. Она не шелохнулось, не посмотрела на него и вообще никакого интереса к его словам не проявила. Мужчина раздраженно фыркнул и продолжил свой монолог:
— Значит так. Меня зовут Констанс Фонта Бенджи, я хозяин всего этого великолепного комплекса, так что можешь называть меня
Ответа не последовало.
— Отвечай, когда я с тобой разговариваю! — гневно выкрикнул он и повернулся к охране. — Она там вообще жива?
Мужчины переглянулись и утвердительно закивали, а Констанс снова раздраженно фыркнул.
— Человек, который передал тебя мне, предупреждал, что у тебя прескверный характер. Так вот, Воронье Гнездо. Гнездо — это закрытая арена посреди каменной пустыни, очень далеко от твоей родины. Отсюда невозможно сбежать. Стены охраняют сотни хищных пустынных воронов, очень голодных и кровожадных тварей. Они разорвут любого нарушителя за секунды.
Он оскалился, явно представляя себе это милое зрелище. Подался вперед и оперся ладонями о колени.
— Тебе невероятно повезло оказаться здесь. Если покажешь себя достаточно способной, сможешь снискать славу и уважение! А если нет — что ж, станешь обедом для моих птичек. Так, с этим понятно?
Девушка по-прежнему не подавала признаков участия в разговоре.
— А ну-ка, посмотри на меня! — приказал Констанс, которому уже надоело такое поведение новой подопечной. Когда она не подчинилась, он вскочил со стула. — Посмотри! — и со злостью толкнул ее носком сапога под подбородок.
Ева упала на бок, но по-прежнему безразлично глядя перед собой. Тогда Констанс ударил ее пару раз ногой под ребра, наклонился над ней, схватил за подбородок и прошипел:
— Я очень не люблю, когда мне не подчиняются! Будешь хорошо себя вести — будешь получать поощрения, будешь вести себя плохо — будешь страдать.
Он отпустил ее голову и, по-видимому немного успокоившись, принял свое обычное непринужденное положение.
— Теперь поговорим о наших правилах. В Гнезде есть свой распорядок. Еда два раза в день. Умывание один раз в день. Тренировочная площадка четыре часа в день, каждый блок в свое время. Общественные работы четыре часа в день, каждый блок в свое время. Два раза в неделю мы устраиваем представление. Тебе нужно сражаться, чтобы выжить здесь, милочка. Веди себя хорошо, выполняй требования, показывай себя в боях — останешься жива. Еще одно правило: не упоминать свое имя, а то будешь наказана. Новая жизнь — новое имя. Тебя с твоим прошлым уже ничего не связывает, так что с этого момента звать тебя будут… — Он заглянул в лежащую на столе тетрадь. — Эдельвейс, — и усмехнулся. — Такой же невзрачный, как и ты. Соответственно, друг друга бойцы должны называть новыми именами, а не старыми. Ты все поняла?
Девушка еле заметно кивнула. Она до сих пор лежала на спине, как ее оставил Констанс.
