– Нашим путям пора было разойтись, только и всего. И мы сфабриковали причину, которую ты традиционно не подвергаешь сомнениям и расспросам. Нам известно, как бурно ты порываешь с женщинами. За тобой в этом плане недюжинный след. Эх, Блейк, Блейк… Нам просто было надо, чтобы ты возвратился на свою рабочую стезю, как всегда в своем амплуа. И двигался дальше.
– И что бы произошло потом? Твое место заняла бы другая?
– Если надо, то да, – жеманно пожала плечами Дениз. – Мы решили воздействовать на тебя иными средствами.
– Такими, как убийство в соборе Святого Павла моего агента?
– И тогда, и сейчас Лорды хотели показать тебе, на что они способны. Важно, чтобы ты в полной мере оценивал масштаб их решимости.
Жестом она предложила сойти с эскалатора. Антрим с коротким вздохом последовал ее примеру.
– Вот они, символы былого могущества, – заметив направление его взгляда, сказала Дениз. – Напоминание о временах, когда короли и королевы были действительно власть предержащими, а не нынешними декоративными фигурками на троне.
– Так все между нами было просто притворством?
– Ну а чем еще, по-твоему? – со смешком переспросила она.
Этот смешок больно ранил слух.
– Я всегда считала, – указала Дениз на драгоценности, – что английская монархия оказала себе очень скверную услугу, отдав в обмен на свое выживание реальную власть. За сохранение права зваться королями и королевами она передала бразды правления парламенту. И закат этот начался в тысяча шестьсот третьем году с Якова I.
Антриму припомнились уроки покойного Фэрроу Керри. Яков, первый из дома Стюартов воссевший на трон, был бездарью и слабаком, ставивший помпезность, роскошь и удовольствия превыше власти. Первые девять лет его правления, благодаря твердой руке Роберта Сесила, были еще куда ни шло. Но со смертью в 1612 году всесильного министра остальные тринадцать лет пребывания Якова у власти отличались нарочитой бесхребетностью, которая ослабила монархию и спустя двадцать три года довела его сына Карла I до плахи.
– Елизавета I была последней из монархов, кто действительно повелевал, – подытожила Дениз Жерар. – Королева во всех смыслах.
– Всех, кроме одного.
Дениз ткнула в него своим изящным тонким пальцем, как всегда, с безупречным маникюром.
– Я вижу, ты все так же крепок задним умом, откуда тебя иной раз прорывает. Но на что-либо большее ты не способен. Жаль, что во всем остальном тебя и человеком-то сложно назвать. Так, серединка наполовинку. Посредственность с дрянцой.
Она над ним издевалась. Хладнокровно и сознательно.
А Блейк ничего не мог ей противопоставить.
– Что нужно от меня «Обществу Дедала»? – попробовал он перейти к делу.
– К сожалению, обстоятельства постоянно меняются. Твоему Коттону Малоуну удалось бежать из Хэмптон-Корта. Так что он все еще жив. В отличие от двух твоих агентов, которым повезло меньше.
Теперь понятно.
Он остался один.
– Я работаю на ЦРУ. У нас агентов по миру пруд пруди.
Выслушивать его браваду Дениз, похоже, была сейчас не в настроении.
– Но, к сожалению – прежде всего для тебя, – здесь сейчас ты один. Нам нужен Иэн Данн.
– Да берите, не жалко. Он сейчас на складе, о котором вам, по всей видимости, известно: ваш главный упырь лично перечислил мне все, что там хранится.
– Да, нам известно. Только я вот о чем, Блейк. Мне досконально известна эта твоя подлая черта: врать, кидать и изворачиваться. Я с ней не раз сталкивалась. И Лордам я сказала, что ты глубоко нечистоплотный человек. Так что у тебя есть еще один шанс, одна возможность сказать правду. Что там есть из того, чего не знаем мы?
Внезапно Антрим понял, что у него все же есть хотя бы один козырь. Если так, то это спасение.
Копии тех жестких дисков.
Про них никто не заговаривал.
– Вы знаете все, что мне известно.
Дениз ступила обратно на эскалатор. А перед этим она мимолетно коснулась губами его щеки. С нежной непринужденностью, больше для маскировки от тех, кто находился вокруг.
– Дорогой мой Блейк, – прошептала она. – Те копии жестких дисков, что ты оставил у своего человека, уже у нас. Лордам я так и сказала: ты солжешь.
Дениз уже отъезжала.
Улыбаясь, она посылала ему воздушный поцелуйчик: «Береги себя, малыш».
Малоун приблизился к Томасу Мэтьюзу. Они стояли в центре просторного прямоугольника корта, залитого струящимися из окон потоками солнечного света.
– Не виделись, считай, с моей предыдущей поездки в Лондон, – сказал Малоун. – Это сколько, семь лет уже прошло?
– Да, памятное было время.
– Мне тоже помнится.
Помнилось действительно живо: за Мэтьюза он тогда едва не поплатился жизнью.
– Скажите мне, Коттон, вы вернулись сюда единственно из-за Кэтлин Ричардс?
– А вы отслеживали?
– Конечно.
– Вы говорите с таким видом, будто это было ошибкой.
Старый волк пожал плечами.
– Все зависит от того, какую позицию вы займете.
Было видно, что Мэтьюз прощупывает осторожно – во всяком случае, пока, наверняка толком не зная, каким образом и с какой стати отставной американский агент вдруг очутился прямо в эпицентре операции ЦРУ, находящейся в активной фазе.
