Выручало и то, что Элизабет жила уединенной жизнью вдалеке от двора и постоянный догляд за ней осуществляла лишь ее камеристка леди Эшли. Необходимо было что-то срочно предпринимать – шутка ли, на руках мертвое дитя! – и тогда выход из положения подсказал Томас Перри. Он знал о существовании у Генриха VIII незаконного внука – сына Генри Фицроя и Мэри Говард. До своей кончины в 1536 году Фицрой был у короля в большом фаворе. О браке Генри с Мэри государь знал, но запретил молодым вступать меж собою в плотскую связь до вхождения в возраст. Однако те ослушались, и в 1533 году от их соития на свет появился мальчик. О нем Генриху никогда не сообщалось.
Перри предложил совершить подлог. Подменить умершую принцессу никому не известным королевским внуком. Леди Эшли сочла предложение вздорным и сказала, что они все лишатся голов. Перри же на это привел пять доводов, опровергающих какие-либо подозрения. Прежде всего тот внук унаследовал тюдоровские бледность кожи, рыжину, а также черты деда. Во-вторых, налицо было его знакомство с обстоятельствами жизни усопшей принцессы. Живущий в отдалении внук воспитывался Говардами, но ему рассказывалось о его благородном происхождении. В-третьих, необходимы были образованность и благовоспитанность, приличествующие принцессе. И это тоже удовлетворяло запросам: несмотря на небольшие лета, мальчик был достаточно сведущ в географии, математике, истории, механике и архитектуре. В-четвертых, требовалось знание классических и иностранных языков. И здесь все сходилось: внук Генриха знал начатки латыни, а также мог изъясняться и писать на французском, итальянском, испанском и фламандском. Наконец, надлежало являть собою изысканность и светскую утонченность. И этого у внука было с лихвой, ведь Говарды были знатнейшим семейством во всем королевстве.
