Вспоминался развод родителей. Мать потом объясняла, как годы беспокойства в итоге берут свое. В эти ее рассуждения он тогда не вникал, а теперь вот понял. Растерянность от неведения, какие беды могут твориться с тем, кого ты любишь, тревожит душу, попросту изводит. Он сам испытывал это на протяжении всего нескольких часов. А вот мать тяготилась этим годами. Узнав об их разводе, Гэри разозлился, не понимая, отчего им порознь лучше, чем вместе (как они ему тогда пояснили). А потом, впоследствии, он воочию увидел всю ту горечь, что была между ними. Мир между родителями наступил лишь с месяц назад, после того, что прошло в Австрии и на Синае, хотя особых перемен в матери он не заметил и тогда. Все такая же взвинченная, взволнованная. Легко ранимая.
Лишь потом, когда она раскрыла ему правду, Гэри понял почему.
Но от этого легче не стало. Ни ей, ни ему.
Он потребовал, чтобы она сказала, кто его отец. Назвала имя. Она отказалась. Он пригрозил, что уедет жить в Данию.
Вышел скандал. Причем выходящий даже за рамки их обычных стычек.
Нет, с матерью все же надо будет поговорить.
И когда вернется Антрим или папа, он это сделает.
Антрим решил предоставить инициативу Еве и спросил:
– Зачем мы здесь?
– Предлагаю пройтись.
Она через толпу провела его к усыпальнице Генриха VII и негромко сказала:
– Это, пожалуй, самая крупная одиночная часовня во всей Англии. Здесь покоится Генрих со своей королевой Елизаветой Йоркской. Ниже находится склеп Тюдоров, где лежат Яков I и малолетний Эдуард VI. А вокруг находятся усыпальницы королевы шотландцев Марии, Карла II, Вильгельма III, Марии II, Георга II и королевы Анны. Даже два принца Тауэра, сыновья Эдуарда VI, умерщвленные своим дядей Ричардом III, нашли покой здесь.
Ева повернула налево и остановилась перед одной из сводчатых арок, открывающих вход в боковой пролет.
– А вот и оно.
Отсюда взгляду открывался черно-белый мраморный монумент с колоннами в оторочке золоченых капителей. Наверху здесь возлежала изваянная из камня женщина в королевских одеждах.
– Последнее место упокоения Елизаветы I, – объявила Ева. – Умерла она двадцать четвертого марта тысяча шестьсот третьего года и была вначале погребена вон там, со своим дедом, в нижнем склепе. Но затем ее нареченный преемник Яков I воздвиг этот монумент, и в тысяча шестьсот шестом году ее прах был перенесен сюда, где с тех пор и находится.
Они приблизились к надгробию, где тоже теснилась людская стайка.
– Обратите внимание на лицо, – полушепотом произнесла Ева.
Антрим сделал шаг и увидел, что лицо откровенно старческое.
– Последние годы ее правления законом была утверждена «маска юности». Никто из живописцев не смел изображать Елизавету иначе как молодой женщиной. Но здесь, на ее могиле, для вечности было сделано исключение.
Голову изваяния над массивным воротником венчала корона, а в руках каменная королева держала скипетр и державу.
– Вообще в этой усыпальнице не одно тело, а два, – открыла Ева. – Елизавета и ее сводная сестра Мария, правившая до нее. Теперь их кости смешались. Посмотрите сюда. – Она указала на латинскую надпись внизу монумента. – Вы читаете на латыни?
Антрим покачал головой.
–
Антрим дал понять, что кажется.
– Ведь, казалось бы, обе – монархини, и каждой предписана своя могила. А? – насмешливо взглянула Ева. – И тем не менее они покоятся вместе. Еще один умный ход со стороны Роберта Сесила, позволяющий смешать останки… А фактически спутать следы. Теперь никто и не поймет, кто есть кто. Конечно же, Сесил понятия не имел о сравнительной анатомии и пробах ДНК. В его времена похоронить их вместе означало все сокрыть.
– А внутрь никто не заглядывал?
– Никогда, – покачала головой Ева. – Этой гробницы не вскрывал никто. Даже при Кромвеле и в годы гражданской смуты.
– Понятно. Ну а зачем здесь я? – задал Антрим волнующий его вопрос.
Туристы тем временем успели перекочевать к другим памятникам.
– Лорды подумали: вам было бы любопытно увидеть, что секрет, который вы ищете, укрыт в таком общедоступном месте.
– Лорды?
– Вы их встречали, в той церкви. Они правят нашим обществом. К каждому его пост переходит по наследству, и так было с тысяча шестьсот десятого года, когда «Общество Дедала» основал Роберт Сесил. Вы, конечно же, в курсе насчет связи Сесила с Елизаветой.
Да, Антрим об этом знал. Сесил на момент смерти Елизаветы служил при ней государственным секретарем.
– Но ведь в тысяча шестьсот двенадцатом году он, кажется, умер?
– Здоровьем он никогда не отличался, – кивнула, соглашаясь, Ева. – Между тем «Общество Дедала» явилось частью его наследия. Он знал о великом секрете, до которого на самом деле никому не было дела. До сравнительно недавних пор. Надо отдать должное: вы копнули глубже, чем счел бы для себя возможным кто-либо другой.
