Может, и не копнул бы, не попадись ему та служебная записка ЦРУ о горстке ушлых ирландцев-юристов, замысливших сорок лет назад фактически раскол страны…
Ева указала на надгробие:
– Этот памятник Елизавете – последний когда-либо воздвигнутый в Вестминстере над местом погребения монарха. Вы не находите интересным, что хотя здесь погребены обе сестры, наверху изображена одна Елизавета? И при этом старухой, вопреки своим строжайшим наказам?
Антрим внимательно слушал.
– Роберт Сесил следил за подготовкой похорон и погребением Елизаветы. А затем служил Якову I, тоже государственным секретарем, и лично следил за строительством этого монумента. Опять же, только вам по силам понять всю значимость этого факта.
А как же. Фэрроу Керри подробно просветил его насчет обоих Сесилов, и в особенности Роберта. Горбатенький коротышка, неуклюже шаркающий плоскостопными ногами. Взгляд исподлобья, пронизывающие черные глаза-буравчики, но при этом неизменная учтивость и сдержанность в манерах; даже, можно сказать, сладковатая томность. Вполне сознавая свою внешнюю неказистость, Сесил постепенно словно разделился надвое. Одна половина – проницательный, рациональный, надежный во всем государственный муж, слуга престола и общества. Другая – эксцентричный, завзятый игрок, гуляка и женолюб, периодически впадающий в глубокую депрессию. Популярность его в народе год от года скудела, а враги, наоборот, прибавлялись числом. В конце концов влияние Сесила ослабло окончательно, а с ним – и возможность добиваться результатов. К тому времени как он, уединившись в своем хэтфилдском поместье, отошел в мир иной, его уже открыто ненавидели и по ряду нелестных причин презрительно называли Лисом. Антриму помнилась глумливая эпиграмма, которая, по словам Керри, была в ту пору в ходу:
Умом блудливым сей коварный змей Ловил врагов и предавал друзей. Но в хэтфилдской норе издох, как лис, Что жил с душком и от ветрянки скис.
Сам факт, что Сесил создал некую зашифрованную хронику, вызывал недоумение и казался противоречием его скрытной натуре. Но, по словам Керри, за что еще оставалось благодарить этого мистификатора, как не за оставленный потомкам единственный способ узнать о существовании секрета? Всех, кто был в нем задействован, уже нет в живых. А контролируя информацию, контролируешь и результат. И единственным, кто от того выгадывал, был Роберт Сесил.
Ева отвела Антрима на другую сторону монумента и указала еще на одну фразу (вернее, целый текст) на латыни, который сама и перевела:
«Вечной памяти Елизаветы, королевы Англии, Франции и Ирландии, дочери короля Генриха VIII, внучке короля Генриха VII, правнучке короля Эдуарда IV. Матери своей страны, защитнице веры и кормилице всех свободных наук, во многих языках сведущей, умственно и телесно великими дарованиями наделенной, благородными добродетелями, выходящими за рамки ее пола, отличной. Яков, король Великобритании, Франции и Ирландии, сей монумент в благочестии и справедливости воздвигший той, чьи целомудрие и владения он наследует».
Угадывался смысл ключевых слов:
Фразы самые что ни на есть банальные и бессмысленные, если не брать во внимание, что Елизавета I была не вполне той, за кого себя выдавала.
– Согласитесь, умно?
Антрим согласился.
– Роберту Сесилу присуще довольно многое, что вписывается в эту категорию. Для человека эпохи Возрождения это был признак превосходства духа, желающего быть удостоенным памяти после смерти. И Сесил был достоин этого, как никто другой.
Вот так же в точности говорил и Фэрроу Керри.
– К тысяча шестьсот шестому году, когда здесь установили этот памятник, Роберт Сесил оставался единственным из числа живых, кто мог оставить эти метки.
Ева глазами указала на пакет с дисками, который Антрим ей послушно передал.
– Два с половиной миллиона фунтов будут в течение часа начислены на указанные вами реквизиты, – сказала она. – Остаток поступит, когда станет официально известно о прекращении операции, а все оставшиеся свидетельства будут уничтожены. Нам надо, чтобы это произошло в течение ближайших сорока восьми часов.
– А как со вторым моим вопросом?
– Где сейчас Коттон Малоун?
Ответ Антрим знал благодаря ночному звонку Малоуна с просьбой забрать под свою опеку Иэна Данна и хозяйку книжного магазина. Делать ему этого откровенно не хотелось, но надо было как-то удерживать Малоуна в поле зрения, и Антрим отрядил агента, чтобы тот их забрал и отвез.
