Из гостиной прогремел хриплый голос Ботеля…
- Адела!.. Подойди с бинтом!..
- Сейчас иду… Я только что закончила лечить инженера.
- Я подойду.
Пастор воспользовался случаем пройти к Веронике. Опечаленный и встревоженный он оста-
навливается рядом с ней, увидев бледное лицо Вероники, с трудом опирающейся на пропитанную
кровью подушку…
- Сеньора Сан Тельмо… Вам очень плохо?..
- В данный момент она не может чувствовать себя замечательно. Но она ведет себя отважней
многих мужиков.
- Но как это могло случиться?..
Ловко и умело, с необычайной нежностью руки Реверендо Вильямса перевязывают раненую
голову Вероники, в то время, как Ботель подносит к ее побелевшим губам стакан, наполовину напол-
ненный коньяком.
- Выпейте одним глотком остаток, а потом – отдыхать, спать. Моя жена займется приготовлени-
ем отличной постели. На ней Вы превосходно выспитесь.
- Ну, вот и все… Так болит поменьше?..
- Так и должно болеть, но бабам это доставляет удовольствие.
Пастор заменил промокшую подушку на сухую, ослабил пояс на ее одежде, снял с нее все еще
надетые сапоги для верховой езды.
- У Вас есть одеяло?..
- Есть одно… Принесите его и оставьте ее в покое. Не заставляйте ее сейчас ни говорить, ни от
вечать. Закройте глаза, сеньора Сан Тельмо. Я должен признаться, что Вы меня удивили. В первый раз
я лечу без воплей и кривляний проклятую бабу.
- Я не знаю ничего более отвратительного, чем Ваша манера выражаться, доктор Ботель!
- Успокойте нервишки, Реверендо... сделайте, наконец, глоточек. Вы бледнее ее.
Лежа на диване Вероника и в самом деле закрыла глаза. Реверендо Джонсон отошел от нее на
несколько шагов, но едва переступив порог двери, он вновь вернулся в гостиную, прежде чем войти в
столовую, где сеньора Ботель только что закончила врачевать Деметрио. Его рука надежно удерживает
доктора Ботеля, теперь освободившегося от треволнений.
- Какого рода рана, от которой пострадала сеньора Сан Тельмо?..
- Ушиб и оторван лоскут кожи. Она могла упасть на острый угол стула, на край стола, на любой
острый угол мебели, я не знаю на что. Они подрались.
139
- Что Вы говорите?..
- Это сказала индеанка, прибежавшая сообщить нам о пожаре. Думаю, что дружище Сан Тельмо
не сдержал руку.
- Что?!.
- Он – настоящий мужчина… Его жена кажется капризной, вызывающей и достаточно самона-
деянной.
- Вы намекаете, что Сан Тельмо был способен ударить ее?..
- Я никогда не вмешивался в ссоры между мужем и женой, не впутывался в семейные дрязги. К
тому же я достаточно стар, чтобы дать Вам совет, несмотря на всю Вашу ученость и благоразумие. Я
скажу Вам, чтобы Вы тоже не вмешивались, потому что в таких делах – кто вмешивается, тот
единственный и теряет. Пошли в столовую, у меня есть первоклассный коньяк.
Вильямс Джонсон покраснел от негодования и гнева. Внезапно неистовая ярость воспламеняет
его молодую кровь. Стоя в дверях, он смотрит на чудесную фигурку лежащей на диване женщины, сейчас такой подавленной и слабой, неподвижной, как мотылек с ушибленными крылышками, как
сломанный хрупкий цветок, которому снесли голову ударив его об пол…
- Если этот человек оказался таким мерзавцем, он заслуживает смерти!..
***
- Ох-ох-ох!... Уж эта Ваша рука. Хорошо хоть левая. С той мазью, что я Вам наложила через
два-три дня Вы поправитесь… Можно поддерживать руку этой косынкой, которую я повязала Вам на
шею. Если рука будет висеть и воспалится на лечение уйдет больше времени. Я знаю это тоже по опы-
ту.
- Вы слишком волнуетесь из-за меня, сеньора Ботель.
- Никоим образом… Я чувствую невозможность позаботиться о вас, как хотелось бы. Я прямо
сейчас прикажу разместить в гардеробной хорошую кровать для Вероники. По мне, так я с удоволь-
ствием оставила бы вас в собственной спальне, но мой Хайме такой особенный…
- Что ты сказала обо мне?.. Ты и слова не можешь сказать, не приплетая и не упоминая меня
своим треклятым языком?..
Как только вошел Хайме Ботель, Деметрио поднялся и уставился на него тревожно-
вопросительным взглядом.
- Могу я войти посмотреть на жену?..
- В данный момент оставьте ее. Реверендо уже позаботился о ней, уложил ее поудобней среди
подушек и укрыл ее, укутав потеплее, словно младенца… Этот поганец проделал все ловчее сиделки.
Ох уж эти плаксивые, изнеженные рыцари, это они портят женщин…
В это время в дверях появляется пастор.
- Вы говорили обо мне?..
- Ничего подобного… Я рассказывал о Ваших способностях и умении сиделки.
- Подавай коньяк, дура! – грубо проговорил Ботель, повернувшись к своей жене.
- А что, не хватает? – отзывается та.
- Тащи другую бутылку…
- По мне, так хватит. Стакана воды будет достаточно…
Реверендо выпил, не спеша, словно ища на дне спокойствие, необходимое, чтобы хладнокров-
но продолжить. Затем его обвиняющий, жесткий от негодования и возмущения, взгляд устремляется к
лицу Деметрио.
- Сеньора Сан Тельмо кажется мне очень подавленной. Ей необходимо много заботы и внима-
ния… Достойно сожаления, что закон не карает подлость и низость некоторых типов, которые не ко-
леблясь, злоупотребляют своим положением и силой перед бедной женщиной.
