Во второй коробке оказались ее ноутбук, черный нейлоновый футляр с коллекцией компакт-дисков — Шопен, Моцарт, Чайковский, а также кое-что из джаза и рока, — связка проводов, назначение которых Катрина уже забыла, и цифровой фотоаппарат, давно валявшийся без дела.
Со дна коробки девушка извлекла несколько фотографий в рамках. Сверху лежало ее детское фото: слегка выпученные на сердцевидном личике голубые глазки, заплетенные в косички светлые волосы. Она смотрела на снимок, и в ней поднимались забытые чувства. Катрина вспомнила, как однажды, еще в начальной школе, мальчик из ее класса — его звали Грег, а вот фамилию она не помнила (там было что-то совсем труднопроизносимое), — похвастался японским аниме-журналом, который отец привез ему из деловой поездки в Токио. Одноклассники Катрины, все до одного, сошлись во мнении, что девочки в комиксах похожи на нее, так что весь остаток учебного года ее называли Яприной.
На остальных фотографиях были запечатлены ее близкие друзья и семья. На самом большом снимке, в серебристой рамке, стояли обнявшись родители — счастливые и любящие друг друга. Как и Шон, они тоже оставили ее слишком рано.
За две недели до Рождества, когда Катрина работала в Вашингтонском университете над дипломом по специальности «педагогика», ее вызвали из аудитории к декану, который сообщил, что ранним утром машина ее родителей на федеральном шоссе номер девяносто девять столкнулась с лосем. В результате аварии пассажир и водитель погибли на месте. Живописать подробности декан не стал, однако позже она выяснила, что седан родителей сбил лося с ног, и тушу более чем двухметрового взрослого самца швырнуло на лобовое стекло. Своей тяжестью животное раздавило матери грудную клетку и разорвало жизненно важные органы, у нее также были сломаны шея и позвоночник. Один из отростков на рогах лося пробил отцу сердце, пригвоздив его к сиденью…
Катрина постаралась блокировать эти воспоминания — за последние годы она здорово поднаторела в этом. Лежавший возле камина Бандит решил сменить позицию и растянулся возле хозяйки. Радуясь его компании, девушка погладила пса по голове.
В этот момент тишину дома разорвал звонок старомодного дискового телефона, и Катрина от неожиданности даже подскочила на месте.
Какое-то время девушка продолжала сидеть на полу скрестив ноги. Странно, она еще и не думала о подключении городского номера.
Телефон, однако, продолжал звонить. Да нет, это не по ее душу, быть такого не может! И все же она поднялась на ноги и принялась искать источник звука. Наверное, звонят бывшим хозяевам. Видимо, те забыли отключить обслуживание, и вот теперь с ними пытается связаться какой-нибудь знакомый, который не знал об их отъезде.
Пятый звонок, шестой, седьмой.
Наконец, аппарат обнаружился на пыльной полке возле черного хода. Закрепленный на стене провод вел к розетке у основания стены. Девушка сняла трубку:
— Алло?
Ответа не последовало.
— Я слушаю!
По-прежнему молчание.
Затем послышались короткие гудки — на другом конце линии отключились.
Катрина положила трубку.
На мгновение ее охватил ужас. Первым делом в голову ей пришел зловредный попутчик. Но ведь это чистая паранойя, тут же принялась она себя успокаивать. Даже если тип и заметил ее сегодня — чего уж точно не могло быть, — откуда у него телефонный номер этого дома?
Катрина отправилась было на кухню, чтобы заняться семгой, но вдруг поняла, что есть ей больше не хочется. Вместо этого она принялась созерцать стоящую на кухонной стойке бутылку «Пино нуар» — урожая две тысячи первого года тасманийского виноградника «Панорама», подарок подруги после смерти Шона. Катрина берегла бутылку, но и сама не знала, для чего. Может, для какого-нибудь особого случая.
Впрочем, в ближайшем будущем никаких особых случаев не предвиделось, да и нервы у нее разыгрались, так что она решительно открыла вино и налила половину бокала. Затем вернулась в гостиную и, устроившись с Бандитом в небольшом кресле, включила маленький телевизор, который наряду с креслом и матрасом составлял ту скудную меблировку, что оставили прежние хозяева. Катрина посмотрела серию ситкома, затем переключилась на криминальную программу «Выходные данные», в которой говорилось о сбежавшем особо опасном преступнике, предположительно скрывающемся в Сиэтле.
Однако уже через пятнадцать минут веки девушки налились свинцом, и она погрузилась в сон. Ей ничего не снилось.
Настало утро вторника — первого рабочего дня в школе.
Катрина приехала пораньше, чтобы освоиться на месте и пообщаться с новыми коллегами. Когда она шла от машины к учительской, ей попалась кучка старшеклассников, дымящих сигаретами. Парни принялись настороженно разглядывать ее, гадая, кто она такая. Некоторые из ее прошлых учеников — по крайней мере, из младших классов — заявляли ей, что для учительницы она слишком хорошенькая. Это признание неизменно приводило Катрину в замешательство.
