На вершине холма мы оборачиваемся, и нашим взорам предстает завернутое в рогожу тело, простертое на большой каменной плите, предназначенной для жертвоприношений. Шея трупа иссечена кровоточащими ранами. Но мы невозмутимо смотрим на это неприглядное зрелище, ибо у меня в руках волшебный камень, и только он может исцелить эти раны. Мои одежды спадают с меня, я — раздет. Вы видите, как я, обнаженный, приближаюсь к мертвому телу и несколько раз провожу камнем по ранам на шее, после чего кровь исчезает с кожи и прикрывающего тело грубого полотна. Собравшись в большой сгусток, кровь устремляется в вены, оживляя сотрясаемое конвульсиями тело. Порезы на коже тоже затягиваются, когда я провожу по ним чудодейственным камнем, возникшим из вод. Труп, хотя это уже больше не труп, издает вопль, ибо я вернул этой женщине голос. Теперь вы подходите ко мне, чтобы держать руки женщины у нее за головой. Я раздвигаю ее ноги, вхожу в нее и, войдя, в медленном, плавном ритме начинаю двигаться взад-вперед. Новосотворенная девственница издает крик восторга, и ликующая радость…
— Питер, очнись! Открой глаза! Очнись и взгляни на меня!
Меня зовет пробудиться голос Салли. Мне не хочется уходить с вершины холма, не досмотрев церемонии Освящения Девственницы, я словно цепляюсь за тяжелый наркотический морок. И я все еще слышу направляющий голос Магистра, но Салли очень настойчива. Нехотя я открываю глаза.
Салли стоит в дверях за спиной Магистра. Бог весть, как давно она уже в Зале. Она босая. (Ей вообще нравится ходить босиком.) Она такая хорошенькая. Она похожа на «сладкую малышку» из песни группы Бокс Топе. Хорошенькая и напуганная, она взывает ко мне о помощи.
— Пойдем со мной, Питер. Уйдем отсюда. Не слушай больше весь этот развратный бред. Я пришла, чтобы увести тебя. Мистер Козмик, ты тоже можешь с нами идти.
Магистр медленно оборачивается, чтобы разглядеть нарушителя спокойствия. Он никогда не встречался с Салли и не знает, кто она.
— Юная леди, вы вторглись на закрытое собрание. Прошу вас немедленно уйти.
— И не подумаю. Лекции можно посещать свободно.
— Вы заблуждаетесь. Это закрытое собрание, и вас сюда не приглашали.
— Ты слышал, Питер? Меня, оказывается, не звали. На чьей ты стороне? Мы всегда были вместе против всего на свете. Идем же, ты ведь можешь просто уйти со мной.
Я сижу молча, не трогаясь с места, остро сознавая, что все взгляды устремлены на меня. Все это кажется совершенно нереальным. Салли колышется в волнах ладана, как наркотическая галлюцинация. Я думаю о том, что если вечное возвращение — это правда, то подобная сцена будет повторяться и через триллион лет. Я действительно еще под кайфом, и сейчас я не могу уйти с Салли, но в следующий раз, пожалуй, уйду, уж слишком она соблазнительная… Но Салли, видя, что я ничего не предпринимаю, чтобы встать и присоединиться к ней, начинает выходить из себя. Обычно она бледная как полотно, но теперь ее щеки пылают. Она прекрасный разъяренный ангел, но такая красота в данном контексте опасна — она сильно отвлекает. А мне действительно нужно понять, как научиться мыслить обратно во времени. Мне нужна мудрость Магистра. И с Салли еще что-то не в порядке…
— Ты подлец! И все вы тут колдуны! — кричит она, — Вам всем хорошенько промыли мозги. Но вы можете просто уйти, если только послушаете меня. Сейчас или никогда. Питер, именем твоей покойной матери и твоего отца, заклинаю тебя — оставь этих ужасных людей. Ради меня, если ты хоть когда-нибудь меня любил…
Магистр улыбается и, не глядя на Салли, обращается ко мне:
— Что нам делать с этой молодой женщиной?
Магистр рассчитывает на меня. Я должен что-то сказать. Я чувствую, как лицо мое расплывается в глупой усмешке.
— Салли, все в порядке, — говорю я, — Ты высказала свою точку зрения. А теперь уходи, пожалуйста.
Салли задыхается, у нее нет слов. Мистер Козмик сидит, закрыв лицо руками. (Это все из-за мистера Козмика. Потому что это наверняка он что-то сказал Салли о нашем сегодняшнем собрании. И потом — если бы он не накачал меня своей наркотой…) Только у Гренвилля хватает воли что-то предпринять. Он встает, подходит к Салли и пытается взять ее за руку. При этом он бормочет что-то о том, что поможет ей найти выход. Салли смотрит на него, словно не видя. Она уворачивается от него. Она крутит головой, пока ее взгляд снова не впивается в меня.
— Питер, помоги мне! Помогите мне кто-нибудь! Я обращусь в полицию. Вы здесь всем пудрите мозги. Грязные типы. Извращенцы. Педерасты. Сатанисты. Мошенники.
Я не двигаюсь, и, видя это, Салли издает пронзительный, отчаянный вопль. Она цепляется руками за воздух, словно чтобы вырвать из него новые проклятия. Дальнейшее происходит очень быстро. На крики и вопли входит Гривз. Вместе с Гренвиллем они берут Салли за руки и вежливо выпроваживают из Хораполло-хауса. Все случившееся кажется чем-то вроде галлюцинации…
