— Что такое экстаз?
— Что? Не знаю, — ответил я.
Мод перегнулась через столик, глаза горели победным огнем.
— Это таз, бывший в употреблении! — объявила она.
Я задумался, а потом сказал:
— Что-то не понимаю. При чем тут экстаз?
— Нет, я про таз. Хм… нет… вот черт. Я хотела сказать, что приставка «экс» означает «бывший»… и… хм, в общем, ты понял, получается «бывший таз». В общем, умора.
Не смутившись первой неудачей, Мод продолжала потчевать меня своими анекдотами, но либо что-нибудь перевирала, либо забывала, в чем соль, так что мне стоило невероятных трудов разделить с ней ее веселье. Весь тот вечер был полным идиотизмом. Ни за что больше не стану с ней встречаться, даже с исключительно достойной целью завлечь ее в Ложу, чтобы Магистр принес ее в жертву на алтаре Хоронзона.
Весь ужин официанты, памятуя о том, какие щедрые чаевые дал им Гренвилль, когда мы были с ним здесь в прошлый раз, суетились вокруг меня. Когда принесли счет, я, как обычно, принялся рыться по карманам в поисках бумажника. От паники я стал выворачивать содержимое карманов на стол. Мод шумно веселилась, пока не увидела среди бумаг на столе счет за погребальную службу моей матери, и ей стало страшно неловко. Я довел ее до метро на Лестер-сквер. У входа в метро Мод неловко попыталась меня поцеловать, но, боюсь, я не смог ей ответить, потому что в последний момент она дернулась и ее губы так и не коснулись моих (думаю, она целилась в них). Она отстранилась. Поскольку великий поцелуй так и не состоялся, мы ограничились бодрым рукопожатием.
— Что ж, спасибо за приятный вечер, — сказал я. — У меня есть твой телефон. Так что я тебе как-нибудь позвоню — может, на следующей неделе, а может, через недельку.
Я слышал себя со стороны: от моих слов разило неискренностью, как у телеведущего.
В глазах ее мелькнуло огорчение, но она лишь покорно кивнула. Я чмокнул ее в щеку и удалился легкой походкой.
Я чуть ли не пританцовывал на ходу. Наконец-то мне удалось избавиться от этой бледной как смерть мымры. Конечно, я мог бы сесть в метро и на Лестер-сквер, но, поскольку я не хотел оставаться в обществе Мод ни минутой дольше, я пошел по Чаринг-Кросс-роуд, упиваясь своей свободой, и спустился в метро на Тоттнем-Корт-роуд. Вернувшись в Ложу, я допоздна записывал сегодняшние события в дневник. (Похоже, из-за этого дневника я заработаю себе бессонницу.) Спокойной ночи, Мод, и прощай.
Несмотря на странные сны, в одном из которых я исследовал нору огромного белого червя, я проснулся в хорошем настроении, потому что вчерашнее испытание, слава Богу, было позади. За завтраком Фелтон спросил, как прошло свидание. Но потом, еще до того, как я успел ответить, он решил, что сегодня мы займемся дневником пораньше, сразу после завтрака. Он решил, что ничего страшного не случится, если я сегодня опоздаю на свой наблюдательный пункт на игровой площадке.
Это мне здорово не понравилось, потому что если мы займемся дневником так рано, то я не смогу посмотреть дневник Гренвилля, потому что он еще не придет, но я молча пошел за Фелтоном в его кабинет. Я пытаюсь угадать, но это мне редко удается — какое именно слово или предложение станет предметом нападок Фелтона. На сей раз он прицепился к слову «заводит».
— «Едва увидев ее, я понял, что она меня не заводит». Как ты мог употребить этот глагол в таком контексте, Non Omnis Moriar?
— А что такого? Это именно то, что я почувствовал.
— Но ты ведь не механическая игрушка и не будильник, которая требует завода, и не щенок, которого можно купить у заводчика собак, чтобы завести себе домашнего любимца или компаньона от скуки и одиночества…
И Фелтон продолжал разоряться насчет жуткой вульгарности моего употребления слова «заводить», как вдруг, резко прервавшись, спросил, когда у меня следующая встреча с Мод.
— Мне казалось, я совершенно ясно высказался об этом в дневнике. Я больше не собираюсь с ней встречаться.
— Но ты должен. Что тебе в ней так не понравилось?
— Она глупа. Ужасно глупа. И от нее Ложе никакого толку.
— А ты считаешь себя очень умным?.. И ты действительно умен. Но забудь об уме. На том Пути, на который ты вступил, от ума мало проку. Беспрекословное повиновение здесь намного важнее, — сказал Фелтон, — Приказываю тебе назначить Мод еще одно свидание.
— Только не это. Меня от нее с души воротит — она совсем не привлекательная.
— Демон Хоронзон тоже не очень-то привлекательный, однако, читая твой дневник, я вижу, как ты рвешься его увидеть.
— Да, но я не собираюсь ужинать с Хоронзоном и целоваться с ним. Мод просто не в моем вкусе. Из этого ничего не выйдет.
