Салон «Проворные ножницы» находится на Кэмден-Хай-стрит. На большом окне изображены женщины в стиле арт нуво, расположившиеся в изысканных позах среди цветочных гирлянд и разноцветных завитков. Увидев меня в окно, Мод знаком попросила зайти внутрь. Я помотал головой, но, поскольку она настаивала, осторожно вошел и, едва войдя, чуть не задохнулся от запаха жидкости для химической завивки. Мод положила розы, которые я ей подарил, в одну из раковин. С явной гордостью она представила меня своей подружке Филлис. Затем, без какого-либо вступления, она повернулась ко мне и сказала:
— Питер, дорогой, если ты думаешь, что я с тобой куда-нибудь пойду, пока у тебя волосы в таком виде, то ты очень ошибаешься. Ты хоть когда-нибудь причесываешься?
— По моей теории, мужчины лысеют именно потому, что часто причесываются, — ответил я.
— Ладно, можешь думать, что я строю из себя командиршу, но пока я тебя не причешу, мы никуда не пойдем.
И, надо сказать, тон у нее и правда был командирский. Она стояла подбоченясь посреди салона. Но тут мне в голову пришла одна штука, которая могла сбить с нее спесь.
— Да, это — правда, выглядит немного неопрятно, но вообще-то я всегда мечтал сделать химию.
Мод даже взвизгнула, Филлис была в ужасе, но я настаивал:
— Я всегда хотел химию.
Помимо того чтобы сбить Мод с толку, я преследовал еще одну цель: мне казалось, что это будет лучше, чем отсмотреть какой-нибудь жуткий заграничный фильм, а потом манерно обсуждать его в ресторане.
Мод покачала головой:
— Я не могу. Это исключительно женский салон, шеф не одобряет унисекс.
— Тогда позови шефа. Я готов хорошо заплатить за хорошую завивку со всеми примочками.
— Шефа сегодня вечером нет.
— Но ты-то есть.
— Я не могу. У тебя будет очень чудной вид.
— Но это же пустяк. Если тебя и вправду заботят мои волосы, ты бы согласилась это сделать.
Я наклонил голову, подставляя ее Мод. Она нерешительно протянула руку и, казалось, была готова погладить мои волосы, но тут же отдернула руку и отступила на шаг, словно противясь дьявольскому искушению. Но тут Филлис неожиданно сказала:
— Давай, Мод. Сделай.
— Почему бы и нет? — неуверенным голосом произнесла Мод, снова протягивая руку к моим волосам, — Ты уверен, что действительно хочешь этого, Питер?
Я подумал, что мне удалось разжечь в ней профессиональный азарт. Я прошел к одному из кресел, где меня укутали в белую хламиду. Женщина под феном в соседнем кресле посмотрела на меня с любопытством. Мод ощупала мою голову, и я почувствовал, как по коже у меня забегали мурашки. Что это было — дурное предчувствие? Возможно. Странное это было чувство, когда тебя ласкает кто-то физически тебе неприятный. В зеркале я видел, как она играет моими волосами, задумчиво разбирая спутавшиеся пряди.
— Просто удивительно, что волосы у тебя так хорошо выглядят, — сказала она, прежде чем наброситься на них с расческой. Затем подрезала концы. Я видел ее в зеркале и заметил, как она сунула один из отрезанных локонов в свою сумочку, лежавшую на соседнем кресле. Заметив, что за ней следят, Мод нахмурилась, покраснела и сказала:
— Это для медальона.
Потом Мод собралась вымыть мне голову шампунем. К этому моменту последняя посетительница, старая карга, сидевшая в соседнем кресле, ушла, и Филлис поспешила на помощь Мод. До этого момента я не обратил внимания, что в салоне играет «Радио Каролина», которое крутит «Good Morning Little Schoolgirl» Рода Стюарта, «Surprise Surprise» Лулу энд Лавверз, «We Love the Beatles» Вернонз Герлз и тому подобный бред — адская музыка. Филлис подпевала этим кошмарным звукам, а Мод деловито поясняла, из каких именно стадий состоит обработка волос клиента. Сначала шел эффлераж, то есть легкое поглаживание. Затем, прежде чем втереть в волосы шампунь, она их слегка взбила, что на профессиональном языке называется петриссажем. Потом последовал второй эффлераж. Весь процесс носил гипнотический характер, и я находился в некоем трансе. Потом Филлис сказала, что ей пора, а Мод смыла с волос шампунь и высушила их. Она низко наклонилась, чтобы поплотнее укутать меня в белую хламиду. Когда она нагнулась, я засмотрелся на тяжелое колыхание ее грудей.
Потом она выпрямилась, но в зеркале я видел, как она отступила назад, чтобы оценить свою работу. Потом она подошла ко мне и провела кончиками пальцев по моей шее. И снова по телу у меня пробежали мурашки. Ее отражение, казалось, парит над моей головой, как ночная птица. Она склонила голову набок, и ее волосы, черные и блестящие, рассыпались по плечам и упали ей на лицо, а она возвестила:
— Петтинг — это ладно, но девушка должна хранить свою девственность до свадьбы. Ты согласен? Теперь, когда у меня есть свой парень, я понимаю, что мне еще многому предстоит научиться. Твое дело — научить меня любви…
Уверен, что когда я заполнял эту чертову компьютерную анкету, то не отмечал квадратика о том, что хочу встречаться с чокнутой девицей. И вот я оказался один на один с чокнутой девицей в парикмахерском салоне.
