Взглянув на Полину сейчас, вы бы не узнали в ней девушку, обладающую репутацией избалованной высокомерной стервы.Взглянув на мрачного одиночку Игната сейчас, вы бы не узнали в нем беззаботного тусовщика-сорвиголову.Встреться они год назад, они бы даже не взглянули друг на друга, но теперь всё иначе.Оба не ждут от жизни ничего хорошего, но однажды их цели пересекутся.История не лайтовая.В тексте есть: сильные чувства, шрамы, преодолениеОграничение: 18+ (жестокость и нецензурную лексику)
— Так и будем молчать? — Тихий голос оторвал меня от созерцания картины, на которой был изображен смутно угадывающийся в многообразии ломаных линий женский силуэт. Я так долго вглядывалась в эту странную геометрию, что, кажется, даже забыла о том, что я в этом кабинете не одна.
Переведя взгляд на мужчину-психолога, сидящего напротив, я неопределенно пожала плечами.
— Мне нечего сказать. — Отозвалась хриплым от долгого молчания голосом.
Мужчина вздохнул и, положив локти на стол и сцепив их в замок, с задумчивым видом упер указательные пальцы обеих рук в подбородок.
— Зачем тогда ты сюда приходишь? — Вкрадчиво спросил мужчина.
Теперь вздох сорвался с моих губ. Я сложила руки на груди, и почувствовала, как начала нервно подергиваться нога. Мне не нравилось то, как этот мужчина изучающе смотрел на меня, так, будто все обо мне знал и без меня, и просто насмехался, пытаясь разговорить.
— Мама… убедительно просила. — Ответила я, поджимая губы и отводя глаза. — Я ей пообещала.
— Да, да… — Тут же отозвался мужчина. — И, выходит, свое обещание ты выполняешь. Не придраться… Но тебе не жаль ее денег? Она ведь платит за терапию… А ее нет… Уже третья встреча…
— Нет, мне не жаль. Я ее об этом не просила. — Прервала я мужчину, усаживаясь на стуле ровнее. Как-то вся подобралась и сцепила руки в замок, чтобы скрыть их все сильнее нарастающее нервное дрожание. Мне не нравилось, что мы начали так много говорить.
— Ты злишься на нее?
— Нет. — Ответила, не задумываясь. — Я не злюсь.
— Она желает тебе добра…
— Я знаю. — Резко оборвала я мужчину. Этот разговор меня нервировал. Очень сильно. Я начинала терять контроль над своим телом. По шее распространялся противный зуд, и я сильнее сжала руки, чтобы не дать им волю унять это мерзкое ощущение покалывания на коже, лишь покрутила головой и повела плечами, чтобы облегчить свое состояние трением одежды о кожу. Мое тело, объятое этими мерзкими электрическими импульсами, сигнализировало мне о чем-то понятном только ему, оно просило движения, действий, оно хотело сбежать от того, что считало угрозой.
Мужчина заметил мои манипуляции и внимательно посмотрел на меня. Нет сомнений, ему было все обо мне известно. Заботливая мама наверняка выложила ему всю мою подноготную.
— Ты могла бы избавиться от этого… — Кивая в мою сторону, как бы намекая на те странности, что происходили с моим телом, тихо сказал психолог.
— Меня ничего не беспокоит. — Возразила я быстро, так, будто была уверена в своих словах но тем не менее отвела глаза в сторону.
— Это не так, Полина. Ты и сама это понимаешь. Твои телесные реакции происходят в такой форме, будто ты все еще находишься в условиях серьезной угрозы, и так будет пока ты…
— Что вы от меня хотите? — Оборвала я речь мужчины, устало опираясь на спинку стула. Честное слово, лучше бы мы продолжали молчать. Этот короткий диалог высосал из меня все силы. Я хотела уйти. Я хотела домой. Я не хотела слушать его заумные речи и что-то отвечать.
— Я? — Мужчина хмыкнул и посмотрел на меня с ласковым снисхождением. — Я ничего от тебя не хочу. — Затем встал из-за стола, вздохнул, и медленно направился к двери. — Но знаешь, в таких ситуациях я очень расстраиваюсь. Прямо очень. Сегодня день рождения моей жены, а я приду, и вместо подготовки красивого праздничного тоста, весь вечер буду думать о тебе. Когда происходит что-то подобное, — неопределенно махнув руками в мою сторону, продолжил мужчина, — когда я точно знаю, что смогу помочь своему пациенту, но не делаю этого, из-за недостатка мотивации у него, я, знаешь ли, очень расстраиваюсь.
Пока мужчина толкал свою проникновенную речь, он успел дойти до двери и распахнуть ее настежь.
— На этом наши встречи заканчиваются, Полина. Не смею тебя больше задерживать. — В заключение сказал психолог и демонстративно указал мне рукой на выход, глядя на меня с нечитаемым выражением лица.
Я несколько секунд недоуменно похлопала глазами, а затем медленно встала и вышла из кабинета.
Не благодаря и не прощаясь, я ушла. Я была удивлена. Если не сказать, изумлена. Я была уверена, что наши молчаливые встречи будут продолжаться столько долго, насколько хватит денег у моих родителей. Мне казалось, нас обоих все устраивает. Он получал свою оплату, я получала мамино спокойствие и ее надежду на искупление своего чувства вины.
Говоря откровенно, я не понимала, почему она чувствовала себя виноватой настолько сильно, но я так устала от этого. Я устала видеть ее несчастный вид, устала повторять ей, что она хорошая мать и не виновата в том, что ей досталась такая отстойная дочь.
Она винила себя в том, что уехала в тот день. Она была убеждена, что останься она дома, или возьми меня с собой, ничего бы не случилось. Но это не так. Рано или поздно это все равно случилось бы. Возможно в другом месте, при других обстоятельствах, но это произошло бы. Справедливость рано или поздно настигает каждого.
