— Итак. На будущей неделе ты должна будешь записаться на массаж. Какой угодно… какой тебе больше нравится. Но! Массажистом должен быть мужчина.
Мне показалось, будто он ударил меня по голове чем-то тяжелым, плеснул в меня холодной водой, загнал нож под ребра. Я тут же почувствовала, как по спине расползается холод, и тело уже привычно каменеет.
— Вы с ума сошли?! — Надсадно прошептала я, во все глаза вглядываясь в лицо мужчины, всей душой надеясь, что он просто пошутил.
Стоило мне лишь на миг представить, что моего обнаженного тела будут касаться чьи-то чужие руки, мужские руки, как сердце подкатило к горлу вместе с тошнотой
— Нет, я не могу. — Я затрясла головой, как припадочная, и вскочила со стула. Я снова хотела сбежать, меня начинало потряхивать от зарождающейся паники. — Я не могу!
Мужчина быстро подошел ко мне и слегка нажал на плечи, заставляя снова сесть. Протянул стакан с водой. В моих глазах начинали плясать черные точки, голова кружилась. Я схватила стакан и трясущейся рукой поднесла ко рту. Сделала глоток и подняла ошалелый взгляд на мужчину.
— Ты можешь, Полина. Тебе это необходимо. Нужно ослабить мышечное напряжение, работа с телом очень важна. Это обязательное условие. — Строго сказал Глеб Николаевич, а затем окинул меня сочувствующим взглядом и заговорил более успокаивающим тоном. — Поверь мне, ты можешь. Дыши глубже. Вот так. Просто дыши. Еще глоток. Молодец.
Он забрал стакан и снова сел на стол передо мной.
— Ты можешь это сделать. — Сказал он. Я замотала головой из стороны в сторону, и он снова повторил. — Ты можешь! Еще неделю назад ты из дома боялась выйти, а сейчас тренируешься в секции единоборств. Один на один с парнем. И ты приехала без мамы! Не говори мне, что ты чего-то не можешь.
Я растерянно огляделась.
— Она просто… не смогла. Была занята. — Пробормотала неуверенно, понимая, что на самом деле впервые пришла без мамы. Да я жутко нервничала и озиралась по сторонам, но я пришла. Сама! Я сделала это и даже не обратила внимания на то, какой подвиг совершила.
— Ты можешь намного больше, чем тебе кажется. — Добавил психолог, заглядывая в мои глаза с такой уверенностью, что и я начинала верить. — Ты выполнишь это задание.
Я медленно кивнула. Внутри все переворачивалось при мысли о предстоящем задании, но я старалась держать себя в руках, старалась не позволить страху снова заковать меня в тиски и парализовать.
— Помни о методе простых шагов. — Напомнил мужчина. — Просто позвонить, просто записаться, просто прийти, просто раздеться…
Я шумно сглотнула и обреченно закрыла глаза. Я смогу. Я смогу. Повторяла про себя, словно мантру. Просто позвонить, просто прийти…
— И с сегодняшнего дня ты должна начать нормально питаться. — Добавил психолог, усаживаясь за стол и оглядывая мою тощую фигуру под слоем темных одежд. — Ты должна начать заботиться о своем теле.
Я снова вся подобралась. Закрываясь, сложила руки на груди, скрестила ноги. Мои плечи тут же окаменели, и мне хотелось с силой сжать их пальцами, вонзить ногти, чтобы хоть немного ослабить напряжение. Но я не двигалась. Я не хотела, чтобы всезнающий психолог видел то, что со мной происходит.
— Полина. — Мужчина заставил меня поднять на него глаза. Он смотрел пронзительно и строго. — Твое тело — не место преступления. Тебе не за что его наказывать.
Я сжалась сильнее и шумно вздохнула. От его слов почему-то начало щипать в носу. Я подняла глаза к потолку, уговаривая предательские слезы вернуться туда, откуда они пришли.
— Я не наказываю. — Возразила не слишком уверенно.
— Наказываешь. Ты отказываешься от еды. Надеваешь на себя какую-то непонятную, я уверен, неудобную одежду. — Перечислял психолог. — Взгляни на себя в зеркало. — Глеб Николаевич кивнул на висящее напротив меня овальное зеркало. — Что ты там видишь?
Я нехотя перевела взгляд на свое отражение и тут же опустила глаза, смаргивая слезы. Мне не нужно было смотреть в зеркало, чтобы знать, как я выгляжу.
Собранные в небрежный хвост волосы, неопрятно пушащиеся, давным-давно не видавшие ножниц парикмахера. Тусклая посеревшая кожа, ввалившиеся глаза с темными кругами усталости и изнеможения под ними, некогда точеные линии выраженных скул, превратившиеся в невыразительные впалые щеки, придающие мне замученный болезненный вид. Бесформенный черный спортивный костюм, скрывающий иссушенную осунувшуюся фигуру, кажется, теперь состоящую из одних углов — острых ключиц, плеч, торчащих ребер, локтей, коленей. Вот что я из себя представляла. Вот во что я себя превратила.
— Ты остаешься молодой, здоровой и красивой девушкой, несмотря ни на что. — Сказал Глеб Николаевич, заставляя меня вздрогнуть, взглянуть на него и поморщиться, как от боли. — Пойми, Полина, тело — это источник силы и удовольствия. А не боли и беспомощности. — Добавил с нажимом. — Оно ни в чем не виновато. И загоняя себя в придуманные тобою рамки, ты не сделаешь себе лучше. Будет только хуже. Ты думаешь, что станешь менее привлекательной, истязая себя голодом и упаковывая себя в лохмотья, и это поможет? Но разве твой страх от этого становится меньше?
