— Нет, не знаете! — Вскрикнула девушка, резко разворачиваясь ко мне лицом. — Вы ничего обо мне не знаете, психолог. Вы ни черта не разбираетесь в людях. — Выкрикивала Полина, тыча пальцем мне в грудь. В ее глазах блестели злые слезы, тело начинало мелко дрожать, я видел, что она на грани истерики, и поднял руки, ладонями вверх, показывая, что я не враг, пытаясь успокоить.
— Полина…
Она не слышала, продолжала кричать.
— Вы не можете мне помочь. Пришли тут… рассказываете жалостливые истории… думаете, я этого заслуживаю? Думаете, мне нужна ваша помощь? Нет, не нужна. Ничья не нужна. Я не хочу… Я не нуждаюсь… Ясно вам? Мне ничего не нужно! — Голос Полины все сильнее звенел от напряжения, она начинала дрожать еще больше, буквально тряслась, по щекам катились крупные слезы. — Я всегда все порчу. Всегда… Я во всем виновата сама. Я все испортила, как вы не понимаете? Я — плохая… Я — уродливая…
Голос девушки утонул в рыданиях. Я обнял ее руками, прижал к своей груди. Я гладил ее по спине, давая просто выплакаться. И она плакала целую вечность, а я просто стоял и гладил успокаивающе. Когда ее рыдания утихли, она обессиленно опустилась на пол, я сел рядом. Некоторое время я хранил молчание, давая ей возможность успокоиться окончательно. Это была хорошая истерика, сильная, освобождающая, это были правильные слезы. А значит, сейчас было самое время. Я вздохнул, морально приготовившись, к очередной порции чужой боли, и твердо проговорил:
— Ты готова, Полина. Пришло время вернуться и вспомнить. Я хочу знать, в чем ты себя обвиняешь, я хочу знать, за что ты себя наказываешь.
