Я молчу. Продолжаю сидеть, не шевелясь, смотрю на нее. На ее красивое платье, совершенное лицо, хрупкую соблазнительную фигуру.
— Ты… ты меня напугал. — Говорит Полина, опасливо глядя на меня. — Я не знала, что ты тоже… пришел.
Усмехаюсь. Конечно, ты ведь меня не приглашала. Сегодня ты играла другой игрушкой.
— Понравилось с ним трахаться? — Спрашиваю, разглядывая ее тело, упакованное в обтягивающее шлюшье платье. Вот оно, все настоящее. Еще вчера это платье и она в нем показались бы мне верхом изысканности, но теперь я вижу истинное положение дел, и ее истинное лицо — лицо шлюхи, лицо уродливой избалованной мрази.
— Что? — Вскрикивает, выпучив глаза. А в них возмущение и страх. Вдруг ловлю себя на мысли, что мне нравится этот страх. Внутри все закипает, бурлит, требует выплеснуть наружу этот яд, этот пожар, эту боль, жгучую ненависть и невыносимую нужду. — Я не… — Не успевает закончить. Я резко встаю и подхожу к ней. Хватаю за руки и швыряю на постель.
— Думаю, ты не будешь против еще одного перепиха. — Шиплю в ее лицо, склоняясь над ней и сцепляя ее руки в замок одной своей рукой, второй легко разрываю платье на груди.
Сопротивляется, брыкается, визжит.
— Что ты делаешь? Стас, перестань. Прекрати. — Кричит, вырываясь.
Кричи, сучка, кричи. У тебя хороший дом, большой. Огромный двор, огражденный высоким забором. И никого поблизости в районе, наверное, километра. У тебя хорошая жизнь, обеспеченная, богатая. Ты хорошо устроилась, вот и наслаждайся.
Пока пытаюсь стянуть с нее платье, изворачивается и лягает меня ногой в печень. От боли зверею. Резко прижимаю ее к кровати и переворачиваю на живот. Она кричит и продолжает брыкаться.
— Остановись, Стас. Перестань. Стой. Не делай этого. Пожалуйста. — Голос срывается. Она начинает плакать и умолять. Но мне плевать на ее мольбы. Я в ярости. Я захлебываюсь в своей ненависти и животном желании обладать. Внутри меня все узлами скручивается от жгучей потребности завладеть ее телом, пометить, заклеймить, сделать своей. Наказать. Получить то, что я заслуживаю за все ее игры со мной. И пусть она шлюха, и до меня ее уже поимел белобрысый, и еще неизвестно сколько таких же, я смогу побороть брезгливость. Прямо сейчас мне на это наплевать. Прямо сейчас мне очень надо.
